Революция и флот. Балтийский флот в 1917–1918 гг.

Только одна мысль мрачно сверлила мозг всех, особенно офицерского состава: оставят ли немцы флот в Новороссийске в покое или же поведут наступление по побережью и на этот порт, так как на Пасху немцы уже заняли Ростов. Боялись также десанта на Тамань из Керчи. Ввиду этого, адмиралом был образован штаб из находящихся в Новороссийске офицеров с начальником штаба капитаном 1–го ранга Лебединским во главе, который наметил план сухопутной обороны. Было приступлено к рытью батарей, на которые решили поставить часть судовых орудий. Начальником сухопутной обороны был назначен артиллерийский генерал Тарачков. Кроме того, адмирал телеграфировал в Москву Совнаркому о присылке с севера орудий и снарядов, а также хоть двух полков. Конечно, на это требование адмирал не получил ответа. С первых дней прихода к адмиралу явился командующий советскими войсками на Северном Кавказе некто Автономов (казачий офицер). Он предложил адмиралу свои войска, которых рассчитывал мобилизовать 20 тысяч. Адмирал мало верил в помощь подобных войск, но тем не менее пользовался сведениями автономовской разведки. По всему побережью и особенно на берегу Керченского пролива была налажена морская Служба связи; в Крым и Севастополь посланы агенты. Против возможной высадки неприятеля на Тамань и где-нибудь под Новороссийском были тоже приняты соответствующие меры, и один дивизион миноносцев, преимущественно 2–й, так как у него было больше нефти, постоянно стоял на втором положении.

Через неделю по приходе флота в Новороссийск адмирал Саблин получил от фельдмаршала Эйхгорна телеграмму следующего содержания: «Новороссийск. Генералу

Саблину. Суда бывшего Черноморского флота, находящиеся в настоящее время в Новороссийске, не раз нарушали Брест–Литовский мирный договор и принимали участие в борьбе против германских войск на Украине. Поэтому никакие дальнейшие переговоры немыслимы до тех пор, пока суда не вернутся в Севастополь. Если это условие не будет исполнено, то германское верховное командование на востоке будет считать себя вынужденным продолжить наступление по побережью. Подписал Эйхгорн». В ответ на это адмиралом Саблиным была послана следующая телеграмма: «Киев. Главнокомандующему германскими войсками на Востоке. Сообщаю, что Черноморский флот, стоящий в Новороссийске и находящийся под моим единоличным командованием, плавает под русским военным флагом. Суда флота мирный договор не нарушали и никогда не принимали участия в борьбе против германских войск на Украине. Прошу прислать более конкретные данные по этому поводу, иначе принуждён считать Ваши обвинения голословными. Вместе с тем, если Вы найдёте полезным, прошу меня уведомить о времени и порте, куда я мог бы послать на миноносце своих представителей для переговоров и восстановления истины с Вашими представителями. Подписал адмирал Саблин». Надо заметить, что, по имевшимся тогда сведениям в штабе флота, немцы считали суда в Новороссийске лишь хорошо организованной бандой. На свою телеграмму адмирал не получил никакого ответа. После обмена этими телеграммами немцы стали заметно следить за Новороссийском. Ежедневно, по утрам, над городом и флотом стал летать германский аэроплан, который с каждым днём снижался всё больше и больше и наконец стал летать, почти задевая клотики наших судов. Параллельно с этим, на высоте Суджукской косы, ежедневно начала появляться большая германская подлодка, державшаяся с утра и до вечера в надводном состоянии в 50–55 кабельтовых от Новороссийска. Характер этих наблюдений со стороны германцев был явно издевательский, в особенности если принять во внимание запрещение адмирала открывать в таких случаях по неприятелю огонь. Но иначе поступить адмирал и не мог, так как действия немцев носили провокационный характер и они только вызывали нас первыми открыть огонь. Под влиянием этого личный состав нервничал и всё больше и больше становился удручённым. Наконец адмирал послал радио фельдмаршалу Эйхгорну, в котором заявил, что германские начальники отдельных частей, видимо, не понимают условий Брестского мира, так как на днях германская подлодка обстреляла наш быстроходный катер, шедший в Анапу с почтой. Ежедневные появления аэро- и гидропланов носят враждебный характер и вызывают сильное озлобление даже среди мирного населения. При повторении подобных случаев по ним может быть открыт огонь частными, безответственными лицами, за которых флот и адмирал отвечать не могут. Кроме того, адмирал объявлял, что у Новороссийского порта и Кавказского побережья имеются минные заграждения и просил, во избежание несчастных случаев, отдать приказание всем германским и союзным с ними судам не приближаться к нашим берегам ближе 10 миль, или, в крайнем случае, просить лоцманов, каковые имеются в штабе адмирала. На эти телеграммы тоже никакого ответа не последовало, но подлодки стали держаться менее вызывающе, а гидропланы, если и прилетали, то держались на очень большой высоте.