Резидентура. Я служил вместе с Путиным

– Родинку повредил во время бритья, – ответил Калюжный.

Он утратил нить монолога и принялся распекать Сергея за то, что тот не проинформировал его своевременно об отношениях с Женевьевой. Ругался вяло, без энтузиазма, а в заключение сказал, что победителей не судят, и велел Сергею до конца рабочего дня написать подробный отчет обо всех его приключениях.

– Между прочим, композитор Гектор Берлиоз умер от того, что повредил во время бритья родинку на щеке, – обронил Сергей, уходя. – В вашем примерно возрасте.

Последнее было ложью. Берлиоз отбросил коньки на седьмом десятке. Сергей просто хотел испортить Калюжному настроение, и это ему удалось. Он отправился в свой кабинет и несколько часов сряду, не разгибая спины, писал сочинение на заданную тему. Не перечитывая отчета, сдал его Калюжному и ушел из посольства. Ноги сами несли его к реке. И вот он снова очутился на набережной Монтеблло. Солнце уже клонилось к закату. Гордый профиль Нотр-Дама зеркально отражался в Сене. Лиловый смог постепенно окутывал город. Клошары уходили под свои мосты, запасшись газетами. Исчез старый шарманщик. Закрывались книжные лавки. Сергей подошел к парапету и глянул вниз в черную воду. Река медленно и торжественно влекла к Ла-Маншу апельсиновые корки, щепки, масляные пятна, использованные презервативы, пластмассовые бутылочки из-под лимонада и другие общечеловеческие ценности. Он знал, что прямо за его спиной на противоположной стороне набережной висит таксофон. Оттуда можно позвонить Женевьеве. Если они с Женевьевой поженятся, у них, несомненно, родятся дети. А сумеют ли два негодяя, на которых негде ставить пробы, вырастить своих детей порядочными людьми? Впрочем, часто бывает так, что от негодяев рождаются порядочные люди, а от порядочных людей – негодяи. Неисповедимы пути Господни. Она его предала? А скольких женщин предал он? Они стоят друг друга. Может быть, как раз они и есть самая подходящая пара? Как те два сапога. А если так, тогда…

Тут я и оставляю моего героя наедине с самим собой и своими мыслями. Что было с ним дальше – не знаю. Скорее всего, они с Женевьевой стали агентами-двойниками, а если это так, то я им не завидую. Агенты-двойники быстро сгорают под двойным колпаком непрерывной слежки. Они, как рыбы в аквариуме, как канатоходцы в перекрещенных лучах прожекторов, как инфузории под мощными линзами микроскопа. Какие нервы могут выдержать это в течение длительного времени?! Наличие подобных агентов оправдывается интересами державы, так что объективно они герои и потому достойны не презрения, а восхищения. Никто не помнит имен этих людей, никто не знает, где их могилы. О них молчит история. Давайте и мы помолчим, поминая их.

Ящик для писем от покойника

Немецкий язык очень точен и конкретен. Образность ему присуща в гораздо меньшей степени, чем, скажем, языку русскому. К примеру: по-немецки Genuisegarten – сад для овощей, а по-русски – огород; по-немецки Mahdrescher – косящая молотилка, а по-русски – комбайн; по-немецки Hauptstadt – главный город, по-русски – столица.

Прогуливаясь с корзинкой из ивовых прутьев по чистому, ухоженному лесу в окрестностях Бонна и собирая мароны – благородные грибы, цветом напоминающие спелые каштаны, Петр Сутырин размышлял как раз об этой особенности немецкого языка. Вспомнил, как однажды, когда он еще учился в разведшколе, его подвела беззаветная убежденность в неспособности немцев мыслить образно. Была весна. Он размечтался и засмотрелся на дерущихся за окном аудитории воробьев. И тут преподаватель немецкого языка назвал его оперативную кличку и предложил перевести написанное на доске немецкое слово Totenbriefkasten (ТВК). Петр вскочил и сходу выпалил: «Почтовый ящик для писем от покойника». Вся группа покатилась со смеху. Немец, печально взглянув на Петpa, объяснил, что покойник тут вовсе не при чем, а слово это переводится как «тайник». Компонент «tot» – (мертвый) подчеркивает надежность данного способа связи. Дескать, не продаст, как мертвый, надежен, как мертвый.

С тех пор прошло много лет. Петр давно перестал быть новичком в разведке. Он пять лет работал в Восточной Германии, часто совершал ходки из столицы ГДР в Западный Берлин, где встречался с агентурой и решал другие оперативные задачи. Тайниковой связью пользовался неоднократно, и ТВК давно перестал быть для него почтовым ящиком для писем от покойника. Правда, здесь, в ФРГ, оперативная обстановка была посложнее, чем в Западном Берлине, но жить и работать можно в общем-то в любой обстановке. Сегодня Петру предстояло изъять закладку из тайника, оборудованного в лесу агентом «Вальтером»…