Ричард Львиное Сердце. Король-рыцарь

«Теряют не из-за щедрости, а из-за скупости, ты должен научиться давать безвозмездно: чем больше ты даешь, больше у тебя будет что давать, так как то, что ты дашь, останется на твоей земле и наполнит другие земли богатствами»^44[940].

Это качество, однако, имеет тенденцию устаревать. Гийом Маршал тоже называет эпоху Ричарда Львиное Сердце золотым веком рыцарства и щедрости. Но он, прежде всего, считает, что уважения за это заслуживает его брат Генрих, который сильно любил рыцарство и «возродил» его, вовлекши много рыцарей, и будучи великодушным по отношению к ним. Молодой король, в действительности,

Был красивым, добрым и учтивым,

Который сделал столько добра,

и возродил рыцарство,

и делал это до самой смерти.

Примеру, преподанному Генрихом, последовали многие правители, которые, в свою очередь, соперничали в щедрости по отношению к нанятым себе на службу рыцарям:

И самый лучший человек на земле, который еще хотел завоевывать, преследовать и отбирать.

Если ему дать волонтеров, Коней и оружие,

Он завоюет всю землю.

Но после смерти молодого короля рыцарство и щедрость в трауре:

Король умер,

Что же делать рыцарству и Щедрости,

Что же с ними станет?

Умер в Мартеле, так мне кажется,

Тот, кто собрал воедино

Всю куртуазность и храбрость,

Щедрость и благородство^45[941].

Обогнал ли, по мнению рыцарства, Ричарда в щедрости и храбрости его брат?

РЫЦАРСКОЕ ПОВЕДЕНИЕ

Храбрость и щедрость, выдающиеся рыцарские качества, являются, прежде всего, выражением настойчивого поиска славы, которая может, с одной стороны, привести к гордыне (superbia), надменности, аристократическому высокомерию, близкому к презрению, и, с другой стороны, к бахвальству, самопропаганде с использованием информационных источников того времени, предназначенных для афиширования этой славы^1[942]. Бурный и несдержанный темперамент короля Англии толкал его к этой крайности рыцарского поведения, несмотря на его приятные и почетные аспекты. И хотя поддерживался только благоприятный образ рыцарства, были-и другие, менее приятные его стороны.

Гордыня

Мы уже упоминали это показное качество в связи прибытием Ричарда и его флота. Везде, где его ждали соперники (или где он приказывал себя ждать), как на Сицилии, так и в Акре, король Англии делал все, чтобы появиться как спаситель, всемогущий король, не терпящий никакого сравнения со своими противниками, в частности с Филиппом Августом, которого он подавил своей роскошью, своим престижем и своей физической представительностью. Король Франции, замкнутый и кривой на один глаз, не подверженный зрелищным взрывам темперамента, не мог соперничать с ним в этом. Нельзя исключить возможность, что король Англии со времени своего отправления в крестовый поход планировал пропагандировать свой образ, а потому взял с собой историков и жонглеров, в частности Амбруаза, который был очень к нему привязан и всегда был готов воспевать его подвиги. Здесь нет ничего нового, подобные приемы были отмечены (и порицаемы!) еще Рожером де Ховденом, сообщавшим не о Ричарде, а о Гийоме Лоншане, епископе Или, который тоже использовал эту форму рекламы:

«Чтобы превознести и прославить свое имя, он приказывал писать подобострастные поэмы и льстивые песни; он пригласил из Франции, привлекая их подарками, певцов и скоморохов, чтобы они воспевали его имя на площадях»^2[943].

Настроенный резко против всего французского, автор сильно критикует этот обычай использовать менестрелей, считавшийся типично континентальным. В том же упрекали и Гийома Маршала, обвиненного в том, что подкупил глашатая, чтобы тот громко и сильно произносил его имя на турнирах и благоприятно комментировал его подвиги^3[944]. Но Ричард, не будем забывать об этом, прежде всего «француз», любитель эпических произведений и пропагандирующих «песен». Ведь он сам составил (или приказал составить своему окружению) такую песню против герцога Бургундского, который впоследствии использовал тот же прием и против него. Не удивляет и тот факт, что король пользовался услугами таких певцов, чтобы прославить свои подвиги и действия на Святой земле или где-нибудь еще.

Ричард, такой внимательный к распространению своей славы, выглядел довольно мрачным и не мог оценить чью-то другую. Например, современники вспоминают о его враждебности, переходящей в ненависть по отношению к Гийому де Барру, виновному в том, что осмелился соперничать с ним в безобидном поединке на Сицилии. Король, не колеблясь, осмеивал своих противников, в частности Филиппа Августа, как это часто отмечалось. Также вспоминается оскорбление, нанесенное герцогу Австрийскому, чье присутствие среди «завоевателей» он не одобрил при входе в Акру, осажденную герцогом еще с весны 1191 года, задолго до прихода в христианский лагерь Ричарда, к которому он присоединился, приняв его королевские щедроты. Ричард де Девиз напоминает об этом долгом присутствии герцога при осаде города, перед тем как передал этот эпизод: