Ричард Львиное Сердце. Король-рыцарь

Этот текст стоит особняком в произведении, в котором больше не говорится о рыцарской этике, но, тем не менее, он очень содержательный и отражает конечную форму, разработанную и полную, идеала, который, в течение всего XII века, Церковь пыталась навязать рыцарству — миссия протекции духовенства и слабых, в частности вдов и сирот, чтобы создать сословие с доминирующей религиозной идеологией.

Но автор пишет, подчеркнем это, о поколении после смерти Ричарда. Песни о деяниях, романы, совокупность произведений на местном наречии, написанных ранее, никак не выражают такую разработанную религиозную этику. Тексты, которые мы процитировали, датируются после 1200 года, далекие от передачи светскости рыцарского идеала или посвящения в рыцари, наоборот, отражают напряженное усилие христианизации этого идеала, с помощью литургии, дидактических трактатов и даже литературы кельтского происхождения, в которой часто отмечалась прогрессивная христианизация тем и мотивов, таких как Грааль и весь Артуровский цикл^49[695].

Образ рыцарства гораздо более светский, профессиональный и аристократический в романах древних и куртуазных, вплоть до романов Кретьена де Труа. Однако посвящению в рыцари уделено много внимания, и, вероятно, впервые у этого автора слово adouber (посвящать) принимает в качестве главного и даже исключительного значения «вооружить рыцаря». Это означает продвинуть его, дать доступ к сословию, ордену^50[696]. Однако посвящение, описанное Кретьеном де Труа, не оставляет места религиозным чертам. Основным элементом здесь, как и в любом другом месте, является торжественная передача меча, иногда сопровождаемая передачей одной или двух шпор. Церемонии иногда предшествует купание, скорее полезное, чем символическое^51[697], и он ни единым словом не намекает на какую бы то ни было литургию, которая придала бы вхождению в рыцарство морального и духовного характера или которая бы сделала из рыцарей людей Церкви, выполняющих особые задания.

Можно ли, однако, сказать, что рыцарство здесь описано лишь как группа элитных воинов, лишенных всякой этики? Это было бы слишком^52[698]. Так впервые в тексте на местном наречии рыцарство рассматривается как «сословие», имея профессиональные, социальные, моральные, культурные аспекты. Это хорошо видно во время посвящения — светского, впрочем^53[699], — Персеваля Горнеманом де Гоором:

«И взял он меч,

Поклонился и поцеловал его,

И сказал, что дана ему наивысшая честь этим мечом, Что Бог сделал и приказал: Это орден рыцарей, который должен оставаться безупречным»^54[700].

Рыцарство здесь «орден», и даже более благородный, более почтенный, который предлагает своим членам особое этическое поведение. Оно состоит из четырех пунктов:

1) не лишать милости побежденного и безоружного противника, который просит о пощаде;

2) говорить мало, чтобы не распространять ненужные сплетни;

3) помогать советом тем, кто этого лишен;

4) с чистым сердцем идти молиться в церковь^55[701].

Лишь первое наставление присуще рыцарству. Однако оно обладает двойным аспектом, моральным и экономическим, на которое Ж. Дюби уже обращал внимание^56[702]. Третье предписание может, в крайнем случае, провозгласить «учтивое» поведение по отношению к дамам и девушкам в опасности, которое практикуют герои Кретьена де Труа^57[703]. Что же относительно двух других, то им остается лишь присоединиться к тому, что сказала мать Персеваля своему сыну, который был абсолютно невежествен в вопросах общественных традиций и даже не знал, что такое церковь. Они не имеют никакого рыцарского характера.

Это говорит о том, что представленная здесь этика находится в зародышевом состоянии, и лишь слегка отмечена социальной и религиозной моралью. Нигде не появляется определение рыцарства, которое было бы связано с церковью особыми моральными обязательствами, ни в описаниях посвящения, нигде по ходу произведения, которому, кстати, хватает дидактических черт. Есть здесь достаточно четкое совпадение между литературными текстами и чисто историческими текстами^58[704]. Подобное согласие по поводу фундаментального смысла передачи меча достигнуто в большинстве литературных текстов до начала XIII века.

Именно эту концепцию рыцарства знал Ричард Львиное Сердце. Служение Церкви здесь стоит главным пунктом, и, в частности, передается песнями о деянии, это служение выражается во время крестового похода, или, точнее, во время святой войны против неверных. Это еще одна специфическая обязанность рыцарства.

Что же до всего остального, то рыцарские ценности, принятые и прославляемые Ричардом, носили еще слишком светский и профанный характер, чтобы Церковь их приняла и одобрила. Это будет главной задачей Церкви после его смерти — попытаться с помощью литургии, дидактических документов, даже литературы, усилить христианизацию рыцарского идеала и сделать более духовными основные темы рыцарских романов. Ей удастся сделать это лишь наполовину.

РИЧАРД И ТРИ СОСЛОВИЯ