Ричард Львиное Сердце. Король-рыцарь

Можно ли упрекнуть Ричарда в том, что он в некоторой мере проявлял нетерпимость и антисемитизм? Вот интересное свидетельство. Шестьдесят лет спустя во Франции Людовик Святой, канонизированный король, будет отговаривать христиан в достаточно грубых выражениях дискутировать с евреями о своей веру. Король рассказал Жану де Жуанвилю о диспуте, который состоялся в Клюни между евреями и христианами. Старый рыцарь, ковыляющий на костылях, получил от аббата Клюни разрешение открыть эту дискуссию. Сначала он спросил у самого умного из еврейских докторов, верит ли он в Деву Марию, мать Божью. Естественно еврей ответил отрицательно. Пока тот не успел объясниться, старый рыцарь ответил ему, что он сумасшедший, если пришел в его церковь. Потом, подняв свой костыль, он стукнул еврея по голове и начал его избивать. Его единомышленники разбежались, унося раненого. Король, который рассказывал эту историю, одобрил поведение рыцаря и извлек оттуда следующий урок: даже будучи очень умным священником, не надо спорить с евреями. Мирянин, слыша плохие отзывы о христианской вере, должен защищать ее лишь мечом, «который следует вонзить в живот до тех пор, пока он входит»^29[733].

Можно ли требовать от Ричарда быть более правильным в этом вопросе, чем святой король Людовик?

«Те, кто молится»

Отношения Ричарда с духовенством потребовали бы такого исследования, что размеры этой книги позволить не могут. Придется довольствоваться некоторыми более-менее характерными моментами его отношения, включавшего уважение, смешанное с антиклерикализмом. В этом Ричард ведет себя прежде всего как правитель, как политик, как монарх, озабоченный интересами королевства, последовательный в своем выборе и назначении епископов и архиепископов.

Уже отмечалось его очень критическое отношение к папе Римскому, с которым зачастую у него были довольно напряженные отношения из-за нерешительности понтифика в назначении на пост епископа или архиепископа его родственников, друзей или союзников, или из-за финансовых требований, компенсирующих его дипломатические переговоры. Эти споры привели к тому, что Ричард старался избегать визитов к папе в Рим (который был очень близко) во время своего путешествия в Сицилию и Святую землю, и видел в Клименте III Антихриста, который перед концом света должен был захватить апостольский престол, согласно пророческому предсказанию, сделанному Иоахимом Флорским^30[734]. Его отношения с высшим духовенством, не достигавшие, однако, той точки трений, которая приводит к ссоре, как это было в случае его отца с Томасом Бекетом, тоже не были никогда идеальными, и известно, как плохо были восприняты финансовые решения Ричарда, призванные обеспечить достаточные средства для организации крестового похода. Большинство хронистов упрекают его в таком нападении на привилегии Церкви и на ее имущество, и Рауль де Коггесхолл передает чувства всех, утверждая, что Ричард разворовал богатства Церкви под предлогом выплаты «Саладиновой десятины» и растратил их в пользу рыцарей (milites) и наемников, что сразу же повлекло Божье наказание — разрыв перемирия между двумя королями^31[735]. Матвей Парижский квалифицирует этот налог, завуалированный под милостыню, как «акт настоящей алчности»^32[736]. Вероятно, отчасти из-за этого нового налога, наложенного на духовенство, как и на народ, и из-за «насильных займов» у Церкви Ричард имеет очень плохую репутацию среди духовенства. Мы видели, что Ричард, как, впрочем, и Генрих Молодой и большая часть светских князей, не колебался перед тем, как запустить руку в сокровища церквей и монастырей, когда испытывал нужду в деньгах для оплаты своей армии наемников, обещая иногда (но, не всегда выполняя обещание) впоследствии вернуть эти сокровища^33[737].