Рим. Прогулки по Вечному городу

Старинный восьмиугольный баптистерий погружен во тьму, а так называемые музыкальные двери ведут в часовню. Они высокие и тяжелые и, как мне говорили, сделаны из золота, серебра и бронзы. Они из терм Каракаллы. Когда сторож медленно открывает одну из них, она нехорошо скрипит. Потом скрип становится стоном, и по мере того как служитель продолжает открывать дверь, от стона отделяется высокая нота и дрожит, вибрирует в воздухе. Звук совершенно заполняет маленькое здание, и мне приходит на ум труба, созывавшая язычников к их алтарям. Это пленный языческий звук, пойманный христианским зданием.

Интересна базальтовая купель в часовне, и старая легенда о том, что здесь был крещен Константин Великий, еще жива. Но в действительности его окрестили только на смертном одре, как и многих других в те времена.

Я перешел дорогу к зданию, выходящему фасадом на Латеранский дворец. Здесь находится Scala Santa — Святая лестница. Про эти двадцать восемь ступенек тирского мрамора, сейчас покрытых деревянными досками, говорят, что они привезены святой Еленой из Иерусалима и что это те самые ступени, по которым Спаситель спускался после суда Понтия Пилата. Паломники преодолевают их на коленях и, достигнув вершины, спускаются по двум боковым пролетам Святой лестницы. На вершину лестницы смотрит великолепная папская часовня, святая святых патриаршества, средневековая Сикстинская капелла, закрытая для посетителей.

Ни дня не бывает без этих коленопреклоненных фигур, медленно поднимающихся по лестнице, перебирающих свои четки. В Страстную неделю Scala Santa полна народу с утра до ночи. Именно на этой лестнице Мартин Лютер, дойдя до середины, вдруг остановился и… пошел вниз, и он был первым, кто так поступил. В ночь перед знаменитым «двадцатым сентября» в 1870 году Пия IX привезли в Латеранский дворец, и он на коленях поднялся по Святой лестнице. Дойдя до вершины, от избытка чувств он стал громко молиться. Он вышел через боковую дверь и увидел, что его войска стоят лагерем на широком пространстве между Латераном и стенами. Командующий попросил его благословения, и Пий благословил войско.

После этого папа уехал, но не в прежнюю свою резиденцию, в Квиринал, а в Ватикан, который уже больше не покидал.

8

Традиция гласит, что святой Павел был обезглавлен в Двух милях от Остийских ворот, в месте, называемом Ad Aquam Salvias, известном теперь как «Три фонтана». Три источника (которые, говорят, начали бить, когда отсеченная голова святого Павла коснулась земли, и на месте которых теперь стоят три церкви) когда-то способствовали заболачиванию местности и сделали этот участок самым главным рассадником малярии в окрестностях Рима. В прошлом веке, когда mal aria считали таинственным ядом, выделяющимся из земли, здесь видели ползающих монахов-траппистов, бледных и трясущихся. Теперь источники высохли, чему, возможно, способствовало великое множество эвкалиптов, чьи белые, плоские стволы составляют сейчас неотъемлемую часть пейзажа. Монахи делают из их листьев настойку с сильным лекарственным привкусом и тем не менее очень популярную среди посетителей, которые покупают ее в будке привратника. Один из монахов придумал прекрасную этикетку на бутылке в синих и красных тонах, так что слова Liquore Eucaliptina напоминают украшенные буквы заглавия Евангелия.

Самой примечательной жертвой комаров «Трех фонтанов» был Рахере, шут Генриха II. Во время паломничества в Рим в XII веке он подхватил малярию и поклялся, что если выздоровеет, то построит церковь в Лондоне. Такова история происхождения церкви Святого Варфоломея Великого. К нему относилась первая в городе бесплатная больница. Занятно бродить по тихим и мрачным окрестностям «Трех фонтанов» и думать о том, что давным-давно, в тот момент, когда комар anopheles летел к английскому паломнику, в воздухе уже витал не только он, но и святой Варфоломей.

После того как святой Павел принял мученичество, на его тело заявила права матрона по имени Люция, которая похоронила его в семейном склепе, рядом с виноградником по дороге к Остию, в миле с четвертью от Рима. Она состояла в первой христианской общине, и изыскания в катакомбах несколько лет назад вызвали к жизни весьма занимательную теорию, что в действительности ее звали Помпонией Грециной и была она женой Авла Плавта, покорителя Британии.

Я шел к собору Святого Павла, теперь стоящему в грязном районе фабрик, газовых заводов и трамвайных путей, с мыслями о ранних паломниках, о том, как они подходили к церкви, укрытой от дождя и солнца великолепной колоннадой в милю с четвертью длиной, поддерживаемой восемью сотнями мраморных колонн. Полное исчезновение этой огромной конструкции — тайна Рима, и Ланчиани называет это «полным разрушением, равного которому нет во всей истории разрушения Рима».