Римские императоры. Биографический справочник

То были трудные для армии времена, поскольку повсюду в Европе к солдатам относились как к захватчикам и агентам тайной военной полиции. В самом Риме резкие перемены в высших эшелонах власти сеяли смерть, несли угрозу всему сенаторскому сословию. Император подвергал сенаторов серьезным преследованиям, пополняя казну (которую сам же совершенно опустошил) за счет отобранной у них собственности. К тому времени у него усилились проявления мании величия: он зашел столь далеко, что даже объявил Рим своей личной колонией, переименовав его в Коммодиану, подобные переименования были уготованы римским легионам, новой африканской флотилии для перевозки зерна, городу Карфагену и даже запуганному сенату Рима.

Наконец, новый префект претория Квинт Эмилий Лет — пожалуй, первый уроженец Северной Африки на этом посту — решил, что Коммод стал совершенно невыносимым; любовница императора Марция и управляющий двором Эк-лект поддержали его. На тот случай, если армия негативно отнесется к свержению династии Антонинов, заговорщики собирались заручиться поддержкой влиятельнейших лиц в администрациях провинций. Два соотечественника Лета — Септимий Север и Клодий Альбин — занимали посты наместников в Верхней Германии и Британии соответственно, а еще один близкий друг, Песценний Нигер, стал наместником в Сирии. Однако был еще и присоединившийся к заговору городской префект Пертинакс, выдвинувший свое условие: отдать ему императорский трон. В конце концов, в последнюю ночь 192 г. план убийства привели в исполнение: атлет Нарцисс, которого Коммод использовал в качестве партнера во время занятий борьбой, задушил императора. Пока сенат и простой люд стирали всякую память о Коммоде, разбивали его статуи и уничтожали надписи с его именем, Лет — хоть и был зачинщиком покушения — спас тело императора от надругательства толпы и тайно захоронил.

Исполнение заговора было спровоцировано шокирующим намерением императора 1 января 193 г., в день празднования его вступления на пост консула, появиться на церемонии во главе процессии гладиаторов и в гладиаторском облачении. Коммод был одержим стремлением демонстрировать свою доблесть на арене. Дион Кассий, обязанный (как член сената) посещать такие представления, оставил язвительное описание этих «развлечений». Император собственноручно забивал животных, при этом сам Дион Кассий и его коллеги-сенаторы с трудом сдерживали усмешки. Во время выступлений императора на арене сенаторы должны были хором кричать: «Ты — бог, ты — первый, ты — самый удачливый из людей! Ты — победитель и всегда будешь победителем!»

Подобно Александру Великому и многим персидским и парфянским царям, Коммод воображал себя царем-охотни-ком. Монеты, изображавшие его повергающим льва, посвящались «Храбрости Императора» (УИПЛИП АУСУБП), ибо бесстрашие императора на охоте символизировало военные победы, а поверженный зверь означал злые силы или врагов Империи. Более того, схватки со страшными хищниками по традиции связывали с именем мифического героя Геракла (его после смерти за славные подвиги боги приняли на небеса), образ которого, по мнению философов, заключал в себе многие из главных черт, свойственных просвещенной монархии. Коммод отождествлял себя с Гераклом. Кроме того, как указывал историк Геродиан, «он выпустил указ, чтобы его именовали не Коммодом, сыном Марка, а Геркулесом, сыном Юпитера. Отвергая обычные одеяния римских императоров, он облачался в львиную шкуру и подобно Геркулесу носил палицу... и присовокупил имя Геркулеса к своим званиям и титулам, восславлявшим его, как самого мужественного из людей*. Эти сведения подтверждаются надписями на монетах, на которых попеременно и наравне изображались популярный герой и император (HERCVLES ROMANVS AVGVSTVS, HERCVLES COMMODIANVS), а Геракл провозглашался основателем «Колонии Коммодианы», как теперь назывался Рим. Титулы «победитель* и «непобедимый» (victor, invictus), которые с тех пор неизменно присоединялись к именам римских императоров, тоже подразумевали равенство Коммода с Гераклом и Александром Великим.

Во всем этом можно усмотреть путаницу в мышлении императора. Коммод не только считал себя новым Гераклом, но и называл Геракла своим «другом и соратником* (HERCVLI COMITI). Впоследствии на римских монетах богов стали изображать именно в таком свете — то есть они выступали не как независимые существа, а как заступники и друзья римских императоров. В этом смысле римские боги стали предшественниками христианских святых; и это не случайно, поскольку правление Коммода, кстати, принявшего и титул Антонина «Пий* (святой), пришлось как раз на ту эпоху, когда традиционные олимпийские боги и богини, отождествлявшиеся с отдельными проявлениями божественного, оказались слишком многочисленными. Монеты, выпущенные во времена Коммода, провозглашали Юпитера главным среди богов (Exsuperator или Exsuperantissimus), и в этом нашел отражение глубинный процесс в развитии религии: мир подошел к рубежу, когда монотеизм христианства наилучшим образом стал соответствовать потребностям общества.