Римские императоры. Биографический справочник

Но Рим уже не играл ведущей роли в мыслях и планах Константина. Он отчетливо понимал, что с военной точки зрения Рим занимает неподходящее для столицы место (так же думали и некоторые из его предшественников), поскольку отсюда императору трудно одновременно следить за положением на рейнско-данувийской и евфратской границах. Сменив в качестве своей резиденции несколько различных городов как на Западе (Тревиры, Арелат, Медиолан и Тицин), так и на родных Балканах (Сирмий и Сердика), Константин пришел к выводу, что лучшим местом будет древний греческий город Бизантий на побережье пролива Босфор, занимающий стратегическое положение между Европой и Азией. Здесь в 324—330 гг. он основал город Константинополь, ныне Стамбул. Превосходная бухта — Золотой Рог, защищенность с суши и моря и близость от жизненно важных производственных центров в Малой Азии и Сирии, а также от Египта, служившего поставщиком зерна, и от Южной Руси делали Константинополь настоящим центром Империи. Хотя Рим не потерял ни одной из своих прежних привилегий и поначалу Константинополь с его учрежденным сенатом стоял ниже рангом, Константин рассчитывал сделать его основным городом Империи, что и произошло в самом скором времени. Это подготовило почву для появления Византийской Империи, которая занимала господствующее положение на протяжении последующих средних веков, приняв со временем греческий язык в качестве официального. Таким образом, уверенность Августа в том, что латынь, язык господствующего Рима, выдвинется на первое место, в конечном итоге не оправдалась.

Кроме этого, Константин произвел другой, еще более крутой поворот истории, а именно, обратил Империю из язычества в христианство. Диоклетиан и Галерий предприняли наиболее суровые за все время преследования христиан, но потерпели неудачу, и в 311 г. смертельно больной Галерий вместе с Константином и Лицинием выпустил сердикский указ, предоставивший всем христианам свободу вероисповедания. Затем Константин одержал победу у Мульвиева моста, а перед этим, как он впоследствии утверждал, он увидел светлый крест на фоне солнца, после того как велел начертать имя Христа на солдатских щитах. Через год после этой победы они с Лицинием вновь подтвердили терпимость к христианам в документе, известном под названием миланского эдикта (на самом деле это было соглашение, достигнутое в Медиолане и включенное в изданный в Никомедии указ). Константин испытывал постоянную, неодолимую потребность в божественном спутнике и покровителе. Поначалу эту роль играл бог-Солнце, которому широко поклонялись во всей Империи и которого с давних пор почитали предшественники Константина. Но сам он со времени Миланского эдикта уже не сомневался в своей личной склонности к христианству, которую называл «самой законопослушной и святой религией*, все больше отождествляя верховную власть с Иисусом Христом.

В течение нескольких лет Константин предпринял ряд благоприятных для христиан мер. Отныне церковь и государство были призваны действовать в тесной связи. У императора все более крепла уверенность в своей божественной миссии слуги Господа, одерживающего победы божьей милостью, а церковные соборы в Арелате (в 314 г.) и в Никее (в 325 г.) со всей ясностью показали, кто на самом деле их возглавляет. На Ни-кейском соборе, в котором участвовали двести двадцать епископов, был сформулирован никейский символ веры, доказывавший, что Сын единосущен Отцу. Собор осудил Ария и его сторонников, считавших, будто Бог-Отец более важен, чем Сын (см. Констанций П).

Решение Константина христианизировать Империю было исключительно его личным и на первый взгляд поразительным поступком. Ибо несмотря на давление, которое оказывали на него епископы, -и на быстрый рост христианских общин, более не подвергаемых непрерывным гонениям, церковь не обладала ни политическим, ни экономическим, ни общественным, ни культурным влиянием. Более того, хотя сам Константин проявлял глубокую набожность, он, по-видимому, разбирался лишь в самых основных теологических вопросах, а его религиозные чувства и взгляды несколько раз коренным образом менялись. Тем не менее он со своими советниками пришел к выводу, что лишь христианство способно дать разобщенному государству ясную цель и четкую организацию, способную в конечном счете сплотить раздираемые противоречиями различные слои населения в единое целое, что требовалось для успешного проведения политики Империи. И все же сам он, как и многие его единоверцы, крестился лишь под конец жизни, когда уже больше не мог грешить.