Римские императоры. Биографический справочник правителей римской империи 31 г. до н. э. — 476 г. н. э

Неотложной задачей Аврелиана стала организация отпора германскому племени ютунгов, перешедших через Бреннеров перевал и двинувшихся в глубь Италии. Прослышав о его приближении, ютунги начали отступать, надеясь добраться до родных мест с награбленной добычей, но Аврелиан перехватил их и наголову разбил во время переправы через Данувий. Тогда они прислали послов с просьбой о возобновлении мирного договора и денежной дани, которую ранее платили им римляне. Дексипп описывает, как закутанный в пурпурный плащ император принял эту делегацию перед всей армией, восседая на возвышении. Предложения ютунгов были отвергнуты, но им все же разрешили беспрепятственно вернуться в свои земли.

После этого Аврелиан направился в Рим, где сенаторы без особого восторга (поскольку он не был их ставленником) наделили его соответствующими полномочиями. Однако почти сразу вслед за этим его вновь вызвали на север, на этот раз в связи с тем, что вандалы, еще одно германское племя, перешли Данувий. Приказав наместникам Верхней и Нижней Паннонии сосредоточить все продовольственные запасы в городах, чтобы враг не мог ими воспользоваться, он самолично прибыл на место военных действий и одержал решающую победу. Вандалы запросили мира, и Аврелиан выставил этот вопрос на суд своего войска, которое согласилось удовлетворить их просьбу. Вандалам разрешили вернуться в родные места при условии, что они оставят в заложниках своих сыновей и поставят для римской конницы две тысячи всадников.

Не успели вандалы уйти за Данувий, как нависла угроза еще более грозного германского вторжения. На этот раз на Апеннинский полуостров прорвались племена алеманнов и маркоманнов (возможно, вместе с очередной волной ютунгов). Аврелиан поспешно вышел из Паннонии и встретил их в окрестности Плацентии. Здесь, отрезав им путь к отступлению через Альпы, он потребовал, чтобы они сдались; но они заманили его в засаду и нанесли тяжелое поражение. По Риму поползли тревожные слухи, и на улицах вспыхнули кровавые беспорядки. То ли их вызвал начальник монетного двора (rationalis summa rei) Фелициссим, то ли они вспыхнули как раз из-за того, что Фелициссим был убит. Так или иначе бунт подняли чеканщики, недовольные тем, что остались без работы. Это произошло, видимо, потому, что они без разрешения ухудшили качество монет ради собственной выгоды. Как бы то ни было, беспорядки, поддерживаемые некоторыми сенаторами, радовались любому ослаблению власти Аврелиана, распространялись со зловещей быстротой.

Сам Аврелиан избежал худших последствий своего поражения, так как германцы, одержимые жаждой добычи, разбились на множество отдельных рассеянных отрядов. Тогда он смог нанести им ряд сокрушительных поражений на реке Метавр, у Капища Фортуны и при Тицине, мало кто из захватчиков сумел перебраться обратно через Альпы. Император не стал их преследовать, поскольку его ждали неотложные дела в Риме. С тяжелыми потерями чеканщики и те, кто их поддерживал, были разбиты на Целиевом холме, а несколько сенаторов подверглись конфискации либо вообще расстались с жизнью.

Однако в целом это происшествие выглядело мелочью по сравнению с гораздо большей опасностью — постоянной угрозой вторжения из Центральной Европы варварских племен. Памятуя об этой опасности, Аврелиан в 271 г. приступил к строительству новой стены вокруг столицы. Этот крепостной вал протяженностью двенадцать миль (намного больше, чем прежняя стена Сервия Туллия), был толщиной около четырех и высотой шесть метров. В нем было восемнадцать одинарных и двойных ворот, защищенных сторожевыми башнями, где размещалась тяжелая артиллерия[3].

Правда, стена не представляла собой капитального укрепления, а предназначалась лишь для отражения внезапного нападения варваров, не имеющих осадных орудий. Более того, конструкция стены не могла не быть простой, поскольку на строительстве использовался лишь труд гражданских лиц: выделить на это солдат было совершенно невозможно, так как все они требовались для выполнения своих прямых обязанностей.

Помимо постоянной внешней угрозы, унаследованную Аврелианом Империю тревожили и внутренние узурпаторы — Септимий в Далмации, Домициан в Южной Галлии (возможно, это военачальник, разбивший Макрианов во время правления Галлиена) и где-то еще некий Урбан. Но все это были лишь мимолетные претенденты на власть. Куда большую опасность представляли для Империи крупные отколовшиеся государства как на Востоке, так и на Западе. В восточных провинциях властвовала, словно в независимом государстве, правительница Пальмиры, Зенобия, со своим сыном Вабаллатом Атенодором, которые в первой половине 271 г. провозгласили себя Августой и Августом. А на Рейне остатками Галло-Римской империи (основанной Постумом и все еще занимавшей значительную, хотя и несколько уменьшившуюся, территорию) правил Тетрик. Аврелиан вознамерился уничтожить оба независимых государства и без проволочек приступил к осуществлению этой трудной двойной задачи.