Римские императоры. Биографический справочник

Реформы армии и службы безопасности были только частью, хоть и очень важной, продолжительной и терпеливой работы по созданию Римского Принципата, которая велась методом проб и ошибок. Сам правитель единовластно распоряжался всей системой, не переставая на словах превозносить достоинства сената, хотя сократил количество членов его с тысячи до восьмисот, а потом и до шестисот человек. Сенат соглашался с Октавианом и приветствовал прекращение гражданских войн и распрей в стране, но император, помня о судьбе Цезаря, прекрасно понимал, что этот бывший правящий орган будет поддерживать его только в том случае, если он хотя бы для вида будет возрождать республиканские традиции. Так, в свое продолжительное (с 31 по 21 г. до н.э.) консульство, а именно в 27 г. до н.э., Октавиан заявил, что он «передал государство в полное распоряжение сената и народа» (весьма лживое заверение, потому что собрание людей, к которому оно было обращено, уже потеряло свою политическую силу). В то же время ему официально поручили на десятилетний срок управление и командование провинцией, включавшей Испанию, Галлию и Сирию, то есть земли, в которых размещался костяк армии и которыми он, следовательно, управлял через своих подчиненных-легатов. Прочими частями Империи, за пределами Италии, должны были управлять проконсулы, назначаемые, как и прежде, сенатом: прин-цепс понимал, что его влияние будет непоколебимым, пока его желания не идут вразрез с желаниями сенаторов, хотя они избирались в соответствии с его более или менее прямыми указаниями.

Высокое положение императора было подтверждено присвоением ему важного титула auctoritas, исполненного как традиционного, так и религиозного значения. Этимологически связанным с этим словом, как и со словом augur — возвеличивать, относящимся к древнему культовому обычаю определения предзнаменований и проявлений божественной воли, — было присвоенное ему имя «Август», которое завуалировано и без опоры на конституцию указывало на его превосходство, власть над остальными людьми. С помощью выдающихся писателей литературного Золотого века: историка Ливия и поэтических протеже Мецената, Виргилия и Горация, чьи попытки были поддержаны некоторыми патриотическими стихами Проперция и Овидия, — он выказал свое почтение перед древней итальянской религией, воскресив многие из ее античных обрядов, а также восстанавливая ее разрушенные храмы. В погоне за той же целью в 17 г. до н.э. он провел античный обряд так называемых Секулярий (Ludi Saeculares), которыми отмечали переход из одной эпохи или одного столетия в другое. Он также восстановил Алтарь Мира (Ага Pads), украсив его замечательными барельефами в классическом стиле Августа. По всей Империи было возведено множество других важных зданий, как культовых, так и светских. После смерти Лепида в 12 г. до н.э. Август принял на себя его сан верховного жреца (pontifex maximus) государственной религии.

За его конституционным решением 27 г. до н.э. последовали решительные меры по расширению границ империи и установлению мира на них: непокорные альпийские племена были усмирены, завоевана Галация (центральная Малая Азия), и сам Август провел часть кампании, призванной завершить покорение Испании. Но его здоровье серьезно пошатнулось. В 23 г. до н.э. он оказался на краю смерти и положил конец своему продолжительному консульству, приняв вместо этого imperium majus, власть, которая возвысила его над проконсулами и освободила от службы и ее повседневных тягот. Ему была также предоставлена власть трибуна или tribuni-cia potestas. Этот титул наделил его властью созывать сенат. Кроме того, из-за традиционной роли, которую исполняли ежегодно избираемые народные трибуны (откуда и пошло звание tribunicia potestas) — защищать права граждан, эта власть наделила его своего рода «демократическим» ореолом. Он был нужен Августу в первую очередь потому, что его правление на самом деле опиралось на поддержку высших классов. В 19 г. до н.э. был сделан шаг для дальнейшего укрепления сил Августа — он должен был получить более широкие полномочия в Италии. Есть свидетельства, что в два последующих года предпринимались попытки ввести социальное законодательство (хотя, вероятно, и без особого успеха), призванное придать весомость браку и обуздать разгул нарушений супружеской верности и пристрастий к излишествам.