Рискованная игра Сталина в поисках союзников против Гитлера, 1930-1936 гг.

В начале нового десятилетия Народный комиссариат по иностранным делам (НКИД) работал плюс-минус в привычном для него режиме. Основной целью была нормализация отношений с западными державами и США. Новой мировой войны на повестке не значилось. Осенью 1929 года правительство Великобритании возобновило дипломатические отношения с СССР, которые оно разорвало более двух лет назад на очередном витке антикоммунистической истерии. Это стало победой советской дипломатии. Основные опасения в НКИД были связаны с попытками Запада организовать антисоветский блок. Литвинов считал, что они вряд ли увенчаются успехом, поскольку на Западе этому препятствует неизбежная при капитализме политическая и экономическая конкуренция между странами[5].

К началу 1930-х годов СССР и Веймарскую Германию связывали довольно продуктивные двусторонние отношения, и, конечно, в Москве никто не думал, что через 10 лет страны вступят в войну. В начале 1920-х годов СССР и Германия считались изгоями: СССР оказался вне закона из-за социалистической революции, а Германию заклеймили как поджигательницу Первой мировой войны, при том что демократическая Веймарская республика была образована в ноябре 1918 года. Версальские договоры, подписанные в июне 1919 года, были призваны ослабить Германию, но ничего не получилось. Десять лет правительство Германии пыталось вырваться из версальских рамок, а советское — из дипломатической изоляции, и нет ничего удивительного в том, что два изгоя решили объединить усилия. В апреле 1922 года в Италии они подписали Рапалльский договор: аннулировали довоенные долги и обязательства друг перед другом, а также восстановили дипломатические и экономические отношения. Государства Антанты, такие как Франция и Великобритания, пришли в ужас от того, что два изгоя вырвались из-под их контроля. В Париже и Лондоне полагали, что теперь на них будут оказывать политическое и экономическое давление, вынуждая договориться с Веймарской Германией и СССР.

В рамках сложившейся системы международных отношений, действовавшей в Европе все 1920-е годы, Германии удалось сблизиться с Великобританией и Францией сильнее, чем Советскому Союзу. Во время Первой мировой войны Антанта смогла победить вильгельмовскую Германию, но не советскую власть, установившуюся в России после большевистской революции, — хотя и старалась изо всех сил. Настоящим бельмом на глазу для Запада был основанный в 1919 году Коммунистический Интернационал (Коминтерн), созданный не только для того, чтобы служить делу мировой революции, но и чтобы защищать СССР от иностранного вмешательства. В 1920-х годах в советско-западных отношениях были взлеты и падения, периодически назревал то один кризис, то другой, но никто не опасался повторения мировой войны.

В Западной Европе царили относительная стабильность и процветание. Не зря это время прозвали «ревущими двадцатыми»: у европейской буржуазии были деньги на отдых и активное потребление. В таких столицах, как Париж и Берлин, мужчины в смокингах и женщины в изящных вечерних платьях отплясывали в ночных клубах и кабаре под ритм биг-бендов и американского джаза. Пока танцоры потели на танцполе, в ресторане их ждали дорогие блюда, которые хорошо сочетались с вином и шампанским. На террасах популярных кафе можно было легко наткнуться на богачей, где они тесно общались с приезжими американскими специалистами, художниками, писателями, социалистами. «Происходит братание классов», — мог бы пошутить марксистский идеолог.

Между Францией и Великобританией то и дело возникали политические распри. На самом деле их военное сотрудничество начало сходить на нет уже 11 ноября 1918 года — в день, когда окончилась Первая мировая война. У Германии и СССР оставалось пространство для маневра. У Германии дипломатические позиции были лучше. «Красная угроза» 1920-х годов и затянувшиеся революционные амбиции СССР мешали нормализации отношений с Западом. В январе 1924 года после преждевременной кончины советского лидера Владимира Ильича Ленина между Иосифом Виссарионовичем Сталиным и Львом Давидовичем Троцким разгорелась борьба за власть. Когда пытаешься описать отношения между этими двумя советскими лидерами, то в первую очередь на ум приходит слово «ненависть». Этот конфликт оказал влияние на внутреннюю и внешнюю политику СССР. В конце десятилетия внутрипартийная борьба была завершена. Сталин стал новым советским вождем с непререкаемым авторитетом. Троцкий оказался в изгнании. Сталин сумел унять вечный зуд большевиков по поводу мировой революции и запустил пятилетний план индустриализации и коллективизации сельскохозяйственных земель. Из-за сложностей, вызванных этими внутриполитическими мерами, появилась дополнительная мотивация поддерживать правильные отношения с Западом.

Георгий Васильевич Чичерин и Максим Максимович Литвинов.10 апреля 1922 года, Генуя. Фотограф Уолтер Гирке. Коллекция Гренджер, Нью-Йорк