Ритуальное цареубийство – правда или вымысел?

По мере того как советское прошлое от нас все дальше уходит в историю, в России, увы, вновь наблюдается ностальгия «по сильной руке». Несомненно, идеологи «чекистской корпорации» эту ностальгию искусственно подпитывают, готовя почву для своей диктатуры. Историю России вновь фальсифицируют. Утверждают, что, не будь большевиков и в первую очередь Сталина, Россия так бы и осталась «отсталой и невежественной страной», «тюрьмой народов» и т. д. Ложь все это. К 1910-13 годам Россия достигла передовых позиций развития экономики, науки и культуры. Если бы ей тогда дали хотя бы пару десятилетий стабильного развития без революционных потрясений, о чем мечтал Столыпин, не будь большевиков и их кровавых вождей, к XXI веку Россия пришла бы самой мощной и самой процветающей державой мира. И, если бы не предательский удар большевиков в спину русской армии, которая уже в 1916 году готовилась к штурму Берлина, вся история XX века сложилась бы совершенно иначе. Никакие Гитлеры на Россию не посмели бы не то что напасть — косо в ее сторону побоялись бы глянуть! Увы, у истории нет сослагательного наклонения.

Революция 1917 года и последующий чекистский геноцид русского народа отбросили Россию на десятилетия назад. Полная некомпетентность новой советской власти, неспособной к грамотному управлению экономикой, политика военного коммунизма, а главное— геноцид деятельного справного крестьянства и казачества привели уже через четыре года после революции к страшной трагедии в Поволжье, где жертвами голода стали в двадцатых годах миллионы крестьян. Последующие голодоморы крестьянства в ходе коллективизации в 30-е годы по всему СССР, а не только на Украине, после войны и в начале 50-х годов, а затем хрущевские эксперименты с укрупнением колхозов и с «догнать и перегнать Америку» обернулись уничтожением десятков миллионов сельских жителей и полным разорением деревни. По подсчетам исследователей этого периода (см. «Общество», 6 марта 2008 г.), с 1929 по 1934 годы голодной смертью в России погибло 22 млн человек. Это плата за индустриализацию, за выход из мирового кризиса 1929-33 гг., проведенный методами Сталина. В эту цифру не входят жертвы расстрельных команд ЧК— НКВД и погибшие в ГУЛАГе.

«Особая порода людей»

Американский политолог Джеймс Скотт называет четыре необходимых условия для возникновения «апокалипсиса в отдельно взятой стране». Это «модернистские идеи переделки мира, наличие достаточно сильного аппарата для проведения идей в жизнь, жестокий кризис и неспособность общества сопротивляться». (См. «Эксперт». Спецвыпуск 28 июля — 3 августа 2008 г. Самые гнусные преступления XX века. С. 9–10.) Апокалипсис по имени «красный террор» возник в России при полном соблюдении всех этих четырех условий. «Мы свой, мы новый мир построим…» — пели с середины XIX века в масонских ложах (авторы «Интернационала», как известно, были «вольными каменщиками»), но реализовать «модернистские идеи» основателей марксизма удалось лишь в России после Октябрьского переворота 1917 г. Остальное там все тоже было в наличии — и сильный аппарат в виде руководства РКП(б) с его карательным ведомством ЧК, и жестокий кризис с голодом в Поволжье, и неспособность общества сопротивляться. К этим четырем условиям Дж. Скотта я бы добавил еще одно — для организации Апокалипсиса таких масштабов, как в послереволюционной России, нужен был, говоря словами И. Бухарина, особый «человеческий материал». И большевики его нашли. В себе подобных.

После революции во власть пришли люди малограмотные либо с самым примитивным начальным образованием. В руководстве ЧК таких было немало. Но даже не это главное. Как и многие лидеры большевиков, Дзержинский и его окружение относились к той категории людей, которую А.И. Солженицын называет «образованщиной», а Достоевский в «Бесах» определил термином «полунаука» и считал, что это «самый страшный бич человечества, хуже мора, голода и войны». «Полунаука, — по определению Достоевского, — это деспот, имеющий своих жрецов и рабов, деспот, перед которым всё преклонилось с любовью и с суеверием, до сих пор немыслимым, перед которым трепещет даже сама Наука и постыдно потакает ему».

Философ Иван Ильин считал, что те, кого Достоевский называл «бесами», т. е. левыми радикалами, помешанными на идее мирового революционного пожара, вышли как раз из среды «мировой полуинтеллигенции». Вот как Ильин определял это понятие: