Ритуальное цареубийство – правда или вымысел?

Даже после смерти Сталина интеллигенция осталась для большевистской верхушки всего лишь презренной «прослойкой». В иные годы квота на вступление в КПСС для «трудовой интеллигенции» устанавливалась на уровне в двадцать раз ниже той, что предоставляли рабочим. Покончив с интеллигенцией из «бывших», большевики решили, кстати вопреки указаниям Ленина, создавать свою, «новую». Это крамольное отступление от заветов вождя объяснялось, однако, практической необходимостью. По мере развития Советского государства и его экономики потребовалось огромное количество специалистов во всех областях знаний. Вслед за политической революцией последовала поэтому революция культурная, о которой до сих пор справедливо говорят как об одном из выдающихся достижений советского периода. Без нее был бы невозможен подъем экономики по мобилизационному сценарию Сталина. Конечно, и тут без издержек не обошлось. Вместо «старорежимной» интеллигенции в СССР было налажено поточное производство «трудовой», советской интеллигенции. Классический продукт этого потока— один из организаторов «Большого террора» Никита Сергеевич Хрущев, получивший высшее образование по партийной разнарядке со всеми отсюда вытекающими. Это был даже не «полу-интеллигент» по Ильину, а такой полуневежда, по сравнению с которым полуневежда по Пушкину был просто рафинированным интеллигентом. Более дремучую личность, чем Хрущев, вознесшийся от подпаска, крутившего хвосты волам, до генерального секретаря ЦК КПСС, от составителя кровавых расстрельных списков для НКВД до верховного главнокомандующего Вооруженными Силами СССР, едва не ввергший мир в третью мировую ядерную войну, трудно было найти в сталинском окружении. Но именно его выдвинули после смерти Вождя в генсеки!

Большевизм по самой своей природе создавал все условия, для того чтобы именно такие выдвиженцы «из низов» с двумя извилинами, параллельными позвоночнику, и горящим взором «преданных борцов» прорывались в высшие эшелоны власти и на самые номенклатурные должности. А сколько этих «гигантов мысли», хотя и пообтесавшихся за годы Советской власти, унаследовали от СССР и КПСС Российская Федерация и прочие экс-советские республики!

По роду своей работы мне не раз приходилось с ними встречаться, брать у них интервью, задавать им вопросы на официальных пресс-конференциях. Всегда поражало прежде всего то, что они и по-русски-то говорить правильно не умели, даже не могли сформулировать свою мысль. Они говорили тезисами, лозунгами, выкриками на каком-то своем бюрократическом языке, понятном только вхожим в коридоры власти. Перлы бывшего советского министра, а затем премьера РФ Черномырдина вошли в сокровищницу русско-советского «новояза». Чего стоит только один его афоризм: «Хотели как лучше, а получилось как всегда»! Конечно, гэбисту Михаилу Фрадкову, который, бездарно отслужив свой срок на посту премьера России, вернулся в родные авгиевы конюшни и возглавил СВР, до него далеко. Но зато какие перлы занесли в свои записные книжечки собиратели «фрадкизмов». Вот, например: «Есть некоторые озабоченности, но они пока носят неопределяющий характер». Или: «Я рискую оголить ситуацию, но задаю вопрос…». И наконец: «Правительство не преследует цели обобрать нефтяников до неузнаваемости, так что нечего мне рака за камень заводить»…

И эти люди принимали и принимают жизненно важные решения, от которых зависит жизнь каждого из нас! Замечу, что в точном соответствии с анамнезом Ильина «полуинтеллигентные» невежды из числа партлидеров СССР и их бюрократическое окружение искренне презирали интеллигенцию, всех «очкариков», которым недоступна была высокая «наука» подковерных аппаратных игр и партвыживания. Их могли использовать как интеллектуальных «пролей», если использовать «новояз» Джорджа Оруэлла, но им не было доступа в закрытый мир номенклатуры, той «внутренней партии» КПСС, которая была одновременно и властью, и государством. В этом не раз приходилось убеждаться на собственном опыте и мне, как многим советским журналистам, которых Никита Хрущев прилюдно обозвал «подручными партии».

Кровавая утопия

Автор одной из наиболее известных книг о терроре большевиков «Красный террор в России» И. Мельгунов писал: «Данные истории нам говорят, что" белый" террор всегда был ужаснее “красного”, другими словами, реставрация несла с собою больше человеческих жертв, чем революция. Если признавать большевиков продолжателями революционной традиции, то придется признать и изменение этой традиционной исторической схемы. Нельзя пролить более человеческой крови, чем это сделали большевики; нельзя себе представить более циничной формы, чем та, в которую облечен большевицкий террор. Это система, нашедшая своих идеологов; это система планомерного проведения в жизнь насилия, это такой открытый апофеоз убийства как орудия власти, до которого не доходила еще никогда ни одна власть в мира. Это не эксцессы, которым можно найти в психологии гражданской войны то или иное объяснение» (Мельгунов С.П. Красный террор в Росаи. 1918–1923).