Род-Айленд блюз

— Ну конечно, Уильям, — ласково сказала моя бабка Фелисити. — Прямо сейчас мы не можем пожениться, потому что храмы все закрыты на ночь, а будить для этой цели регистраторов жестоко.

Мне, разумеется, знаком этот сценарий: в пятидесятые годы Дорис Дэй и Рок Хадсон (или это был Гэри Купер?) стучались на рассвете к мировому судье, чтобы пожениться в порыве чувств, а впоследствии раскаяться, но потом все кончается хорошо.

— Успеем выправить бумаги завтра с утра пораньше, и тогда уж моим опекуном и душеприказчиком будешь ты, Уильям.

“Бабушка!” — хотела было я воскликнуть, но осеклась.

— А пока, — заключила она, — поедем-ка к твоему знакомому знатоку живописи.

И мы покатили к наррагансетскому пирсу, где в деревянном домике у самой воды проживал Уильямов знакомец. Очень поэтично, конечно, но все-таки хотелось бы верить, что выдающиеся произведения живописи надежно укрыты внутри от разгула стихий: непогода смыла краску с наружных стен и набросала водорослей к самому порогу. Картину понесли в его жилище, а я осталась в машине. Я позвонила по бабушкиному мобильнику Гарри Красснеру и неожиданно застала его дома за телевизором. Я звоню не по своему телефону, объяснила я ему, поэтому будем говорить кратко. Слышимость была плохая и становилась все хуже. Я сказала ему, что отношения между мною и Гаем с Лорной прерваны и я вылечу домой, как только смогу. Да, конечно, за билет придется приплатить, но наплевать. Надо же, он, оказывается, не в кабаке, и не в клубе, и не в студии, а дома.

— Мы смотрим телевизор, представляешь? — сообщил он. — Даже не видео. Холли любит ваше Би-би-си, — а когда я что-то пискнула в ответ, еще подтвердил: — Да, Холли здесь, со мной, она будет тут ночевать, передаю ей трубку.

Я сразу остолбенела, как бывает, когда обрушивается беда. И только потом впадаешь в истерику. Сквозь помехи до меня долетел над Атлантикой обаятельный, с хрипотцой голос Холли.

— Гарри мне столько о тебе рассказывал, — произнесла она.

Вот как, рассказывал?

— Он сказал, что это ничего, если я останусь ночевать. Мы с ним как брат и сестра, я тоже терпеть не могу гостиницы.

Голос то звучал, то совсем пропадал, почти ничего не было слышно. Из дома, держась за руки, вышли Фелисити и Уильям без Утрилло. Насколько я разобрала, Холли говорила, что она в Лондоне проездом вдвоем со своей новой шведской подругой. В Стокгольме принята программа по усыновлению детей лесбиянками. И Холли удовлетворяет всем требованиям. После Косова полно осиротевших младенцев. Наконец голос окончательно вырубился.

Я спросила у Фелисити, что она сделала с картиной.

— Продала, — ответила она. — Человеку с толстой чековой книжкой. Но он не внесет деньги в мой банк до тех пор, пока не зарегистрирован брак, а то еще кто-нибудь вздумает заморозить мой счет.

— Он честный человек, — добавил Уильям. — Мой родственник.

Я сказала, что, по-моему, это не такая уж надежная рекомендация, и попросила, чтобы он покатал меня немного, пока я не найду места, где лучше слышно. И мы поехали. Вообще он довольно любезный — такие мужчины могут раздражать женщину, но не сделают ее несчастной. Не то что мужчины у нас в семье. Я чувствовала себя обязанной выяснить насчет девицы в “Розмаунте”, которая якобы от него забеременела, — стар-то он, конечно, стар, но мужчина привлекательный, и машина у него шикарная, так что всякое могло статься — поэтому рискнула и спросила.

Ответила мне Фелисити, а не Уильям.

— Дорогая моя, — сказала она, — все это ее фантазии. И потом, Уильям тогда еще не был знаком со мной. Пожалуйста, ни о чем не беспокойся.

Мы ехали на юг вдоль берега океана и в конце концов, не доезжая до Башен — большой каменной арки над шоссе, оставшейся, как рассказал Уильям, от казино, сгоревшего в 1900 году, — нашли место, где неплохо проходил сигнал. Остановились, и я снова дозвонилась до Гарри.

— Она только что ушла в кино со своей подругой, — сказал он. — Они все время держатся за руки. В британской кинопромышленности начался лесбиянский сезон. Я подумал, что тебе надо самой поговорить с ней. А то на тебя находит. У меня все по-прежнему, мы пересмотрели слишком много фильмов и знаем, что будет дальше. Это не в порядке критики.

— Люди бывают бисексуальные, — сказала я.

— Но только не Холли, — возразил он. — Она ничего не делает наполовину. Как я понимаю, нас ждет год высокой моды на лесбийскую любовь.

Ну что ж. Целый год. Не так плохо. Полного набора удовольствий от судьбы ведь ждать не приходится. Уильям довез нас до Пойнт-Джудит, там мы вышли из машины и по каменистой тропе спустились к маяку. Ветер гудел в ушах, луна выныривала из темных туч и ныряла в еще более темные. Уильям взял Фелисити под руку, и я подумала, что он в самом деле ее любит. Еще я подумала, что смогу обставить Холли, если заведу ребенка раньше, чем она, но отбросила эту мысль как недостойную меня.