Родственные души в Сеуле

– Мы предлагаем тебе опубликовать еще пару симпатичных совместных фотографий, а затем устроить публичное расставание, при этом ты выступишь в качестве жертвы, – говорит господин Ким из отдела по связям с общественностью. – У нас есть несколько идей.

– Нет, ни за что! – Я хлопаю ладонью по столу, и мама от неожиданности вздрагивает. Никто на экране даже не моргнул. – Я не буду выставлять Ханну напоказ и демонстрировать фальшивое расставание. Оставьте ее в покое.

– Теперь уже немного поздно, – говорит Хэ Джин.

– Если никто не возражает, я бы хотела поговорить с Джином Соком наедине. Может быть, у нас получится наметить очередную встречу на следующей неделе. – Голос Мин Гён звучит громче остальных, а ее обаяние достигает наивысшего уровня. Все мужчины колеблются, но вскоре уже кивают в знак согласия. Очевидно, у нее есть волшебный ключик к пожилым корейским мужчинам. Однако на Хэ Джин это не действует, она садится ровнее, наклоняясь к своему экрану. – Пожалуйста, Хэ Джин, – настойчиво просит Мин Гён. Зрачки Хэ Джин сужаются, но она тоже кивает и молча отключается.

Как Мин Гён это делает?

Я запутался в хитросплетениях.

Мама касается моей руки и встает из-за стола.

Теперь у экранов только я и моя партнерша по съемкам.

Она задумалась и куда-то смотрит, возможно, на свои руки. Я терпеливо жду. О чем она собирается говорить со мной? При выключенных камерах мы почти никогда не разговариваем один на один, а если это и случается, она, по обыкновению, делает мне выговор или оскорбляет. Это одна из причин, почему мне невмоготу притворяться, будто между нами есть притяжение. Я просто хочу делать свою работу на камеру и не общаться с ней вне съемок.

– Джин Сок-си, я вижу, время, проведенное вдали от Кореи, пошло тебе на пользу, – говорит она, наконец поднимая голову и глядя прямо в камеру своего компьютера. – Ты выглядишь счастливым и здоровым. И кажется, немного влюбленным.

Я невольно сглатываю. Я влюблен? У меня еще не было возможности поговорить об этом даже с Ханной, а уж сообщать что-то посторонним я определенно не собираюсь. И Мин Гён в первую очередь.

Я не произношу ни слова в ответ.

Мин Гён больше не смотрит на меня. Обычно она использует зрительный контакт как оружие, но сейчас отвела взгляд, сфокусировав его на чем-то за кадром или еще дальше.

Легкий кивок, который я едва замечаю, и ее внимание снова переключается на меня.

– Эта карьера, особенно в Корее, не для всех. Чтобы стать знаменитым, приходится целиком отдаваться работе. – Она на мгновение умолкает, и, если бы я не знал ее довольно хорошо, подумал бы, что она борется с эмоциями. Или же я имею возможность в очередной раз убедиться, что Мин Гён – чуть ли не лучшая корейская актриса.

– Ты впервые поднялся на высший уровень славы и пристального внимания, поэтому позволь оказать тебе маленькую услугу – объяснить, в чем твое упущение. Ты проявил небрежность. Позволил свои фотографии с этой девушкой опубликовать в Интернете. Ты делал то, что хотел, не думая о последствиях. Ты не посчитал нужным сообщить об этой ситуации ни Хэ Джин, ни руководству студии. Не подготовил их к возможной необходимости заранее сгладить негативные последствия. Ты похож на юного безрассудного оболтуса, и наши отношения в глазах фанатов в опасности. Что ставит под угрозу рейтинги нашего шоу. А в него вложено слишком много денег.

Мой разум торопится обработать все, что она мне наговорила. Наши с Ханной фото и видео стали вирусными, и моя работа в опасности. Я открываю рот, чтобы оправдаться, объяснить, извиниться…

– И если бы ты дал себе труд хоть на две секунды задуматься, к чему это приведет, ты, вероятно, смог бы оградить свою девушку от ненужных страданий. Но ты этого не сделал. Ты поступил эгоистично. А теперь она стала объектом самых жестоких комментариев. – Мин Гён берет свой телефон и прокручивает пальцем экран. – Шлюха, разрушительница отношений, уродливая американская фанатка. Жирдяйка. Слишком загорелая. Плосконосая. Стерва.

– Прекрати немедленно! – Невыносимо слышать сочащиеся ненавистью слова о Ханне. Они безосновательны и жестоки.

Мин Гён заканчивает разговор и смотрит на меня сузившимися глазами.

– Тебе нужно решить, чего ты хочешь, Джин Сок. Ты еще новичок в нашем деле, всего два-три года. Но спроси любого актера, который занимается этим много лет: цена славы и успеха – поставить собственную жизнь на паузу. Ты думаешь, я не хотела влюбляться… – Она умолкает. Ее ноздри раздуваются, и я не понимаю, злится она на меня или на себя за то, что слишком разоткровенничалась. – Ты должен делать то, что требуют руководители, потому что это они создают звезд шоу-бизнеса. А если это не по тебе – уходи. Но в таком случае ты не только рискуешь карьерой и достатком своей семьи. Наше шоу стало хитом, на него подсели тысячи и тысячи зрителей. Подумай о них. Подумай о том, как тебе может аукнуться твой эгоизм и упрямство. И подумай, как все это повлияет на Ханну.

Я отворачиваюсь, не в силах больше выдерживать ее взгляд. Она не злится. Она не обвиняет. Она говорит очевидную истину. Это касается не только меня.