Родственные души в Сеуле

Джейкоб хватает меня за руку, тащит в свою комнату и закрывает дверь. Подводит меня к кровати и садится, приглашая сесть рядом. Буквально прошлой ночью на этой кровати мы целовались и обнимались. Меня захлестывают воспоминания о его коже чуть выше пояса джинсов.

Но теперь я боюсь того, что может произойти здесь дальше. Я гляжу на него, на его профиль с сильной челюстью и точеной скулой, которым могу любоваться часами. Но сейчас этот профиль – стена, воздвигнутая для того, чтобы я не смотрела ему в глаза.

– Помнишь видеоконференцию, которая на днях у меня была с моей командой менеджеров и студией? – Он колеблется. – Все прошло не очень гладко. Мы отказались подписывать новый контракт с дополнительными условиями, касающимися маркетинга шоу. – Он замолкает. Мне больно на него смотреть. – И, по всей видимости, наши с тобой фотографии стали вирусными, привлекли больше внимания, чем ожидалось. – Невооруженным глазом видно, как трудно дается Джейкобу это признание.

Он говорит о «нас», но сейчас это не обо мне и о нем. Похоже на корпоративный жаргон или что-то в подобном роде. И когда он произносит эту фразу, кажется, он уже далеко.

– Руководство студии недовольно. И это еще мягко сказано. – Он опускает голову, глаза закрыты от досады. – Студия настаивает, чтобы я вернулся в Корею. Пора, дескать, готовиться к пресс-конференции, скоро начнутся съемкии следующего сезона, – объясняет он. – А до этого, говорят, придется поработать над ошибками. Попытаться, хм, «минимизировать негативные последствия» для легенды моих отношений с Минги. – Сейчас его голос доносится как будто издалека. Не знаю, то ли это из-за того, что он шепчет, то ли из-за стука в ушах.

– Твоих отношений? С Минги? – переспрашиваю я. Теперь мне ясно, что он просто повторяет чьи-то слова. Джейкоб никогда не называет ее Минги, это слишком фамильярно. Всегда только Мин Гён.

– Ну, то есть… понимаешь, не по-настоящему. Только для прессы, фанатов и…

Он несет какую-то бессмыслицу, и я не знаю, что и думать.

– Что ты мне не договариваешь, Джейкоб?

– Перед нашей поездкой в Америку мой дядя пытался продать прессе откровенное интервью о моей семье. Предполагалось, что компания сама с этим разберется. Но покупка его молчания, похоже, обойдется ей очень и очень дорого. – Вздохнув, Джейкоб продолжает: – И если компания идет на такие жертвы ради моей семьи, ради меня, менеджеры считают само собой разумеющимся, что сейчас я должен вести себя как послушный мальчик. Больше не сбрасывать звонки и не отлынивать от обязанностей. Больше никаких жалоб и ошибок.

О каких ошибках он говорит?

– А ошибка – это, должно быть, я? – спрашивая, я задерживаю дыхание: слишком боюсь услышать ответ.

Джейкоб опускает плечи, голова падает на грудь. Он не хочет смотреть на меня.

– Ты же знаешь, наши фотографии уже ходят по Интернету. Стало известно об этом и на студии. Менеджеры опасаются, что это негативно скажется на моей репутации. Из-за этого я выгляжу изменником, а мои отношения с Минги находятся под угрозой.

– Гм, но нет же никаких отношений. Это все фейк, да?

– Ты многого не понимаешь, Ханна. Дело в том, что фансервис, спекуляции, манипулирование правдой – все это часть игры.

– Ты прав, я не понимаю. Но ведь ты говорил, что все это тебя уже достало. Не лучше ли сказать менеджерам, что больше не будешь этим заниматься.

– Все не так просто. Я не могу без конца игнорировать их требования, Ханна. Моя семья зависит от меня. Эта работа – все, что у нас есть.

– Неправда. У тебя есть гораздо больше. – Усилием воли я останавливаюсь, прежде чем выпалить, что у него есть я, что я рядом.

– И для других, для всего персонала, с которым я работаю, тоже важен успех предприятия. Это не просто глупое маленькое, никому не нужное телешоу. Если мое поведение поставит его под угрозу, последствия будут катастрофическими. Ты даже не догадываешься, через что мне приходится переступать.

– А как же мы? – Боже, у меня сосет под ложечкой, когда я задаю этот вопрос. И бесит, каким жалким он может показаться. Джейкоб ничего мне не обещал. Мы не успели поговорить, что же между нами происходит. Я даже не знаю, что у него в голове, и это заставляет меня сомневаться во всем, что происходит в моей.

– Ханна, ты знаешь, как я к тебе отношусь, но я не могу, просто не имею права отказать студии. Было глупо с нашей стороны привлекать к себе столько внимания этим летом, как будто мне нечего было терять. Я не продумал все последствия, и теперь мне конец. Студия в бешенстве. Мин Гён угрожает покинуть шоу, если я продолжу выставлять ее дурой. На кону много денег. И мои фанаты…