Роксолана и Сулейман. Возлюбленные «Великолепного века» (сборник)

Итак, султаны были многодетными холостяками с сотнями жаждущих их ласки красавиц вокруг. Кто сказал, что бог изгнал нашего предка из рая или просто кое-кого вернул обратно? Похоже, так, потому что сад гарема у многих ассоциировался с райскими кущами, а одалиски султана – с райскими девами.

Как жилось самим девам-то?

По-разному, но зависело это не столько от злой воли валиде, тех, кто преуспел в получении султанских милостей больше, или от евнухов, охранявших красавиц, а от того, на что сама красавица рассчитывала в жизни и к чему стремилась.

Девушки разные (а вы не знали?), таковыми были всегда: одной нужно постоянное внимание, в том числе и мужское, другой в сторонке бы посидеть; одна амбициозна, лидер, другая ведомая и просто не рискнет выбиваться вперед, понимая, что это опасно. Сейчас так же, только ныне красавицы обычно жизнью не рискуют, в крайнем случае могут остаться матерью-одиночкой, что сейчас мало кого пугает, или получить пару царапин на лице острыми коготками соперницы.

А в гареме? Если девушка не ставила перед собой амбициозной задачи – стать следующей валиде (это был максимум возможного), – она могла прожить в гареме положенный срок и видеть султана только издали. Но если ставила… Вся последующая жизнь превращалась в борьбу, по сравнению с которой выживание в обществе клубка ядовитых змей показалось бы курортом, потому что подобные задачи ставили многие и методы устранения всех, кто на пути, часто оказывались столь же жестоки, сколь сами красавицы – хороши.

Гарем не просто собранные вместе женщины, каждая из которых делала что вздумается, организации гарема и жесточайшей в нем дисциплине могли бы позавидовать все армейские части. Иначе нельзя, если позволить нескольким бездельничающим женщинам делать что вздумается, чрез полчаса поднимется скандал, а если женщин будут сотни, то обеспечен не просто бунт, а развал империи. Это, конечно, преувеличение, но по сути верно. Только строгая иерархия и еще более строгая дисциплина могли удерживать столько женщин в рамках приличий, только надежда на повышение, причем до самого верха, до положения валиде – матери султана – отвлекала женщин от безделья, устремляя все их помысли к мечтам о достижении этой цели. Единицам удавалось выбраться наверх, всего одна становилась следующей валиде, потому что у султана всего одна мать, но надеяться могли сотни, эта надежда согревала и придавала их жизни какой-то смысл. Жить безо всякого смысла и без надежды тяжело даже отъявленным бездельницам.