Роль морских сил в мировой истории

Как раз на этом и сорвался задуманный план из-за владения англичанами Гибралтаром и их морского превосходства. Кажется невероятным, что даже непреклонный и уверенный в своих силах Уильям Питт в конце 1757 года предложил передать Испании эту природную «сторожевую башню», с которой Англия наблюдала путь сообщения между Средиземноморьем и Атлантикой, в обмен на помощь испанцев в возвращении Менорки. К счастью для Англии, испанцы отказались от предложения. В 1759 году Средиземноморским флотом Англии командовал адмирал Боскавен. В ходе нападений на французские фрегаты на Тулонском рейде часть его кораблей получили такие повреждения, что он отправился всей эскадрой в Гибралтар для переоснащения. Он принял, однако, меры предосторожности, расставив здесь и там сторожевые фрегаты, которые обязали подавать сигналы орудийными выстрелами для своевременного предупреждения о приближении неприятельского флота. Воспользовавшись отсутствием английского флота, французский коммодор де ла Клю (Ла Клу) вышел 5 августа по приказу из Тулона во главе эскадры из 12 линейных кораблей. 17 августа он оказался в Гибралтарском проливе, где свежий восточный ветер влек эскадру в Атлантику. Обстановка складывалась благоприятно. Густой туман и ночная мгла скрывали французские корабли от наблюдения с берега, не препятствуя им держать в поле зрения друг друга, когда поблизости замаячил английский фрегат. Как только фрегат обнаружил эскадру и удостоверился, что это неприятель, он повернул к берегу и стал подавать пушечные сигналы. Гнаться за фрегатом было бесполезно, оставалось лишь самим обратиться в бегство. Надеясь оторваться от преследования, которое, как полагал французский коммодор, непременно последует, он взял курс западно-северо-запад в открытое море, погасив все огни. Но по беспечности или из-за недовольства – на последнее намекает французский морской офицер – 5 из 12 кораблей направились на север и вошли в Кадис, когда на следующее утро не обнаружили коммодора. Сам коммодор был сильно опечален, когда при свете дня обнаружил подобное сокращение численности своей эскадры. В 8 утра показалось несколько парусов. Несколько минут он надеялся, что это пропавшие корабли. На самом деле это были дозорные фрегаты эскадры Боскавена, в составе 14 линейных кораблей осуществлявшей преследование. Французы, построившись в кильватерную колонну, обратились в бегство, но скорость хода их эскадры, конечно, уступала скорости быстроходных английских кораблей. Общее правило всякого преследования, когда решающее преимущество на стороне преследующей стороны, состоит именно в том, что построение должно соблюдаться только в той мере, в какой головные корабли находятся на дистанции необходимого взаимодействия с самыми медленными кораблями – так, чтобы первые нельзя было одолеть прежде, чем подойдут последние. Это правило было хорошо усвоено английским флотом к этому времени, а время вполне подходило для свалки. Боскавен соответственно и действовал. С другой стороны, корабль французского арьергарда достойно следовал примеру л'Этандюера, когда спасал свой конвой из торговых судов. Настигнутый в 2 часа пополудни головным английским кораблем и вскоре окруженный четырьмя другими кораблями, французский капитан пять часов отчаянно сопротивлялся. Он, возможно, надеялся, что хотя не спасется сам, но задержит неприятельские корабли достаточно долго, чтобы более удачливые соратники смогли уйти. Капитан настолько преуспел в этом, благодаря нанесенным неприятелю повреждениям и большей скорости других французских кораблей, что эти корабли в тот день избежали ближнего боя, который мог завершиться лишь их захватом противником. Когда капитан спустил свой флаг, все три стеньги корабля были сбиты, бизань-мачта рухнула немедленно после этого, а корпус настолько наполнился водой, что корабль с трудом держался на плаву. Де Сабран – его имя стоит запомнить – получил в ходе этого самоотверженного сопротивления одиннадцать ран, чем дал четкое представление о долге и действиях арьергарда с целью отрыва от преследования остальных кораблей. Ночью два французских корабля отклонились на запад и избежали боя. Другие четыре корабля продолжали бегство, но на следующее утро коммодор, отчаявшись уйти, направил их к побережью Португалии и посадил на мель между Лагушем и мысом Сан– Висенти. Английский адмирал продолжил преследование и атаковал их, захватил два корабля и сжег другие, невзирая на суверенитет Португалии. За это оскорбление было принесено лишь формальное извинение. Португалия слишком зависела от Англии, чтобы ее серьезно принимали в расчет. Питт, написавший по поводу этого инцидента письмо английскому посланнику в Португалии, наставлял его, что при всем старании успокоить португальские власти тот не должен позволять им надеяться на передачу какого-либо из кораблей или на наказание отличившегося адмирала[93].