Роль морских сил в мировой истории

В сложившихся обстоятельствах д'Аше отбыл с островов в июле 1759 года и в сентябре подошел к Коромандельскому берегу. Пока он год отсутствовал, Лалли в сезон дождей два месяца вел осаду Мадраса. В этот сезон, неблагоприятный для морских операций, отсутствовали как английская, так и французская эскадра. Но английская эскадра вернулась сюда первой и, по словам французов, вынудила снять осаду, а по словам англичан, ускорила это. Д'Аше по возвращении превосходил англичан в численности и размерах кораблей, но, когда эскадры сошлись, Покок без колебаний атаковал своими 9 кораблями 11 кораблей противника. Бой, состоявшийся 10 сентября 1759 года, оказался таким же незавершенным, как и два предыдущих сражения, но д'Аше после крайне кровопролитной стычки отступил. Эту битву Кэмпбелл в своих «Биографиях адмиралов» комментирует шутливо, но достаточно серьезно: «Покок довел французские корабли до крайне шаткого состояния и погубил большое число их моряков, но исключительные таланты обоих адмиралов отличает то, что в течение 18 месяцев они провели три запланированных сражения без потери кораблей какой-либо из сторон». Плоды победы, однако, достались эскадре, уступавшей в численности. Ведь д'Аше вернулся в Пондишери и отбыл отсюда 1 октября на острова, предоставив Индию ее судьбе. С этого времени результаты противоборства сторон определились. Англичане продолжали получать подкрепления из метрополии, французы – нет. Деятели, противостоявшие Лалли, превосходили его в способностях. Французские опорные пункты сдавались один за другим, а в январе 1761 года пал сам Пондишери, блокированный с суши и изолированный с моря. Это практически покончило с французским правлением в Индии, потому что, хотя Пондишери и другие владения в мирное время вернули французам, власть англичан в Индии больше не была поколеблена, даже в ходе атак искусного и отважного Сюффрена. Через двадцать лет он преодолевал такие же большие трудности, как и д'Аше, но с энергией и волей, которые в более благоприятный момент его предшественнику проявить не удалось.

Франция, таким образом, утратила Канаду и Индию из– за очевидной неспособности ее правителей обеспечить операции в дальних морях. Казалось бы, и Испания с ее незначительным флотом и разбросанными по всему свету владениями едва ли могла вступить в войну именно в этот момент. Но это случилось. Истощение ресурсов Франции в противоборстве на море было очевидно всем. Об этом имеются многочисленные свидетельства историков флота этой страны. «Ресурсы Франции исчерпаны, – пишет один из них, – 1761 год был свидетелем выхода в море из ее портов лишь нескольких одиночных кораблей, и все они были пленены. Союз с Испанией слишком запоздал. Случайные корабли, выходившие в море в 1762 году, были захвачены, и колонии, еще остававшиеся у Франции, спасти было невозможно»[95]. Еще в 1758 году другой француз писал, что «нужда в деньгах, застой в торговле, отданной на откуп английским крейсерам, нехватка хороших кораблей, припасов и т. д. вынудили французское министерство, неспособное мобилизовать большие силы, прибегнуть к хитрости. Оно решило подменить единственный рациональный принцип, принцип ведения Большой войны, ведением мельчайших из мелких войн – своего рода игрой, в которой большая цель не могла быть осуществлена. Даже тогда прибытие четырех линейных кораблей, избежавших встреч с противником, в Луисберг рассматривалось как большая удача… В 1759 году удача с переходом конвоя в Вест-Индию вызвала у купцов столько же удивления, сколько радости. Мы видим, сколь редки стали такие удачи в морях, которые бороздят английские эскадры»[96].

Так было до несчастий с ла Клю и Конфлансом. Упадок французской торговли, начавшийся с захватов торговых судов, завершился сокращением числа колоний. Поэтому едва ли можно признать, что семейный договор, заключенный теперь между французским и испанским дворами, «делал честь мудрости двух правительств». Ведь он содержал не только обязательства сторон поддерживать друг друга в любой будущей войне, но также секретную статью, обязывающую Испанию объявить Англии войну в течение года, если не будет заключен мир. Трудно простить не только испанские, но даже французские власти за то, что они впутали свои родственные народы в такую скверную сделку. Сохранялась надежда, однако, возродить французский флот и сформировать союз нейтральных государств, многие из которых, наряду с Испанией, имели основания для недовольства Англией. «В ходе войны с Францией, – признает английский историк, – британские крейсеры не всегда обращались уважительно с испанским флагом»[97]. «В течение 1758 года, – пишет другой англичанин, – не менее 176 нейтральных судов, груженных богатой продукцией французских колоний или военно-морскими материалами, попали в руки англичан»[98].