Роман-покойничек

— «Дронт, или додо, Дидус Линнеев — род птиц из отряда голубиных (мирная, стало быть, миролюбивая птица)… из семейства дронтов (дидиды — дронтовые, целое семейство!) — Дронт, додо — Дидус инептус Линнеев („инептус“ значит „беспомощный“, видимо, по причине того, что бескрылый, неокрыленный) — единственный хорошо известный вид этого рода жил на острове святого Маврикия, известен лишь по остаткам черепа, клюва и костей, по описанию, данному голландскими моряками, будто бы видавшими в конце шестнадцатого века тысячи дронтов на означенном острове, и, наконец, по имеющемуся изображению масляными красками в Британском музее и по рисунку Савери в Берлине. Из этих данных видно, что дронт был неуклюжей птицей, несколько напоминающей лебедя, значительных размеров, с серыми, а на недоразвитых крыльях желтоватыми расчесанными перьями, крепкими широкопалыми приспособленными к рытью ногами и большим клювом. Васко да Гама нашел в тысяча четыреста девяносто седьмом году такое множество додо на острове Маврикия, что этому последнему дали прозвание Лебединого острова. В тысяча шестьсот восемнадцатом году Бонтеку нашел на острове Бурбоне тех же самых птиц, настолько ожиревших, что они едва были в состоянии ходить. (Эту деталь я настоятельнейше прошу Вас запомнить!) Наконец, в тысяча шестьсот двадцать седьмом году Якоб Бонтий, пробывший несколько лет врачом в Батавии (— хотелось бы надеяться, что не в тамошнем доме для умалишенных —) дал описание и изображение додо. С тех пор на названных островах не находили и следов дронтов, почему полагают, что эти птицы были истреблены пристававшими там мореплавателями и поселенцами. Голландские моряки (—информаторы Якоба Бонтия в Батавии—) убивавшие дронтов в громадном количестве, прозвали их „вальгсфогельс“, то есть отвратительными птицами, потому что их мясо имело дурной вкус; французы же дали им по той же причине название „уазо де нозе“ тошнотворные.»

Есть, однако, одно противоположное известие:

«…Другой тоже вымерший вид водился на острове Бурбоне, откуда Карре привез два экземпляра во Францию, где они, однако, вскоре погибли. Они были величиной с гуся с перьями белого цвета, а на концах крыльев и хвоста — черного, и не были в состоянии летать. Мясо их было очень вкусно».

Вот видите — «погибли» и «очень вкусно».

Ян встал из-за стола и стал гулять из угла в угол. Кабинет оказался очень маленьким, три шага туда — три обратно. Тяжело было, когда голова Яна останавливалась над моей, душно.

Он продолжал:

— Не думаю, чтобы за столетие, прошедшее с тех пор, как эти печальные известия были доведены до сведения читающего общества Российской Империи, наука успела раскопать что-то новое по части додо. Тем не менее, американская энциклопедия Британника издания тысяча девятьсот семьдесят пятого года печатает о дронте маловразумительную заметку, Сперва можно вообразить, что это совсем о другой птице. Название додо теперь уже не Дидус Линнеев, а Рафус кукулатус. Указывается на целых три вида додо, обитавших на островах Маврикий, Реюньон и Родригес, так что уже можно что-то заподозрить, и общее развитие судьбы несчастного существа убеждает в том, что это то же самое создание. Очень деловито сообщается, что додо был больше индюка. Не гуся и не лебедя, а индюка — сразу видно: американец писал. Он весил пятьдесят фунтов, то есть двадцать три килограмма и имел клюв, длиной двадцать три сантиметра: по сантиметру клюва на килограмм веса. Перечисляется все, что осталось от додо: голова и нога в Оксфорде, нога в Лондоне, голова в Копенгагене, несколько более или менее полных скелетов в шести европейских и одном американском музеях. Автор статьи из Британники делает осторожную попытку свалить вину в исчезновении додо с матросов на «завезенных ими животных». А лицо, написавшее книгу «Птицы всего мира» — оно на странице 931 прямо утверждает, что «дронта уничтожили пришлые свиньи и обезьяны, которые воровали у неокрыленных аборигенов острова их единственное яйцо, насиживаемое самцом и самкой по очереди». Видите — совсем и не матросы, а обезьяны и свиньи. О вкусе мяса, разумеется, ни слова.