Роман с Польшей

А завершился этот суматошный день большим концертом Марыли Родович. Сцена была расположена на Оловянке — так называется городской островок, образованный притоками Вислы. Билеты на концерт можно было купить в тот же день, но нам этого не потребовалось. Мы хорошо слышали Марылю с набережной Мотлавы, где собрались десятки тысяч горожан и приезжих. Представление сопровождалось световым шоу. Вовсю рекламировалось пиво «Special». Столпотворение на набережной казалось катастрофическим! Люди пили пиво, приплясывали, подпевали. Найти свободное местечко поближе к воде казалось нереальным. Мы с трудом приткнулись на берегу Рыбного Тарга (когда–то здесь торговали рыбой). Сидели прямо на бетоне береговых ограждений, свесили ноги над Мотлавой, пытались что–то разглядеть сквозь частокол мачт многочисленных яхт. «Сейчас разогретая публика попрёт вперёд, и нас свалят в реку», — подумал я. Чтобы увидеть певицу, на зданиях на другом берегу вывесили огромные экраны. Картина была фантастической: толпы людей в полумраке на набережной; голос Марыли Родович над черной, словно жидкий битум, водой, где отражались огни города и светового шоу; песня «Касса Секс», гремящая над ярмаркой; лучи прожекторов, шарящие по стенам старинных зданий; мелькание надписи «Special»; огоньки и мачты яхт; мерцание и мельтешение на экране на противоположном берегу; старый Журав — древний портовый кран — чёрной угрюмой тенью склонился над водой, над яхтами, над людьми… «Собирала дикие трефы, лесные пики и бывала там, где рождалась музыка…» — пела Марыля.

Рыбный Тарг

Журав — старинный портовый кран, символ Гданьска

Мы дождались любимых песен «Сесть бы в поезд» и «Едут разноцветные кибитки» и, пробираясь через пьющую, жующую, поющую, танцующую толпу, поспешили домой.

Гданьская Ратуша ночью

11

Однажды я получил письмо от профессора Калиниградского университета имени Иммануила Канта А. З. Дмитровского. Алексей Захарович написал мне о том, что внимательно прочитал мою книгу и что тема очень близка ему, поэтому он собирается написать о романе статью. Через некоторое время мне доставили почтой экземпляр университетской газеты с этой статьёй. «Книга содержит важнейший политический аспект, где автор, взамен нынешних болезненно распаляемых и заведомо антиславянских «дуэлей» русофобов и полонофобов, предлагает собственную надёжную модель национально–государственных отношений, — писал А. З. Дмитровский. — Да, «тысячи офицеров легли в сырую землю в Катыни и Пятихатках». Да, «тысячи красноармейцев… до сих пор продолжаются споры о том, сколько красноармейцев погибло в польском плену». Всё это страшная правда. Но автор тем более прав: «Не мы там были, не мы убивали, но давайте ещё раз извинимся друг перед другом и начнём с нуля». Создать что–либо путное на взаимных «фобиях» невозможно. И как не согласиться с автором в том, что у нас, кроме политиков и госчиновников, есть обыкновенные люди, соль соли земли, которым «изрядно надоел истошный вой, поднятый вокруг жгучих проблем нашей общей истории». Ведь и вправду, по наблюдению автора, «поляки похожи на русских», и русские, добавим от себя, так похожи на поляков!»

Варшава, кладбище Повонзки. Памятник жертвам Катыни

В последний раз А. Дмитровский позвонил мне незадолго до своего 80-летия и сообщил о том, что предложил мою книгу студентке Калинградского университета для дипломной работы. А потом он сказал мне, что недавно успешно прочитал доклад о моём романе на форуме славистов в университете польского города Ольштына.