Романтики, реформаторы, реакционеры. Русская консервативная мысль и политика в царствование Александра I

Изменения, которые следовало внести, были, действительно, не фундаментальными, но и не просто «несколькими словесными оборотами». Стурдзе рекомендовали смягчить критику Венского конгресса. Не получив заранее указаний по этому вопросу, он судил конгресс сурово, заявляя, что государственные деятели были недостаточно энергичны в «создании нового мира»[441] и слишком много торговались, пытаясь извлечь выгоду для своих стран. Император и Каподистрия нашли, что это звучит чересчур резко и что надо учитывать препятствия, перед лицом которых оказались участники мирных переговоров в 1815 году. Кроме того, Стурдзе было указано, что он не вполне оценил сложность ситуации в Германии. Как ему казалось, правительства германских государств ответили на революционный вызов нерешительно и безынициативно, что усугублялось раздробленностью страны. Недавние события, писал он, сделали необходимым принятие Карлсбадских указов (которые он же осуждал в своей предшествующей «Записке»), и они являются хорошим испытанием федеральной системы[442]. Каподистрия возражал, что кажущееся согласие между немецкими землями – опасная иллюзия: недавние меры, принятые Германским союзом, служат только интересам Австрии и Пруссии. Российское правительство это понимало, и недостаток проявляемого им энтузиазма в отношении принятых мер «вызвал большое беспокойство канцлера Пруссии и князя Меттерниха, совесть которых была нечиста»[443]. Каподистрия, казалось, был озабочен тем, что «Обзор» может представить в выгодном свете его главного соперника Меттерниха. По-видимому, он отвергал метафизический догматизм Стурдзы, как и его настояния ввести в ответ на политические волнения цензуру и контроль над образованием. Он опасался, что документом Стурдзы злоупотребят интриганы типа Меттерниха, которые могут воспользоваться его красноречием и практическими предложениями, не разделяя его христианских идеалов. Кроме того, в данных Стурдзе первоначальных инструкциях упоминалась «свобода печати как необходимое условие политической и гражданской свободы народов»[444] – взгляд, вряд ли совместимый с духом Карлсбадских указов.

Во втором разделе «Обзора» исследовался конфликт между левыми и правыми в современной Европе. Следуя инструкциям и одновременно своим убеждениям, Стурдза осуждал ожесточенную полемику между европейскими комментаторами событий, принадлежащими к разным партиям: он утверждал, что люди нашли бы гораздо больше общего, если бы отбросили самоуверенность и предрассудки. Наблюдающееся разделение – следствие религиозного раскола XVI века, писал он, тем самым подтверждая, что связывает Реформацию с либерализмом, а католицизм – с абсолютизмом. Однако прежние религиозные конфликты смягчались, по крайней мере, уважением к воле Божьей; теперь же мирская ненависть ничем не ограничена.

Нам ненавистны все виды фанатизма, – писал он, – но мы полагаем, что более всего надо бояться того, у которого нет никакого тормоза, никакого цензора и который хочет иметь все или ничего, потому что он не стремится ни к чему за пределами материального производства, удовлетворения своей гордости и жажды благ мира сего[445].

Стурдза проанализировал два современных типа идеологии: теорию «абсолютистской власти» и «либеральные идеи»[446]. Общество будущего, писал он, должно включать элементы и того и другого. Безоговорочные монархисты обречены на неудачу, но сторонники конституционализма также должны понять, что реформы общественного устройства могут исходить только от правительства. Реальное различие между ограниченной и абсолютной властью заключается не в степени свободы, которую они поощряют, потому что монархии (например, Великобритания) могут допускать свободу, а республики (например, Венеция) – тиранию. Разница в том, что в республике должны быть добродетельны граждане, а в монархии – правитель. В это беспокойное время и первое, и второе встречается редко. В критические моменты нужна абсолютная власть; представительное правление может достичь успеха только в мирные времена. Исходя из этого, Стурдза заключал, что, при всем бесспорном превосходстве абсолютизма, он может и должен включать некоторые полезные элементы представительной системы. Но при этом необходимо соблюдать правильную пропорцию, поскольку права личности часто приходят в конфликт с правами разных сословий; суд присяжных над людьми того же сословия требует от них необыкновенной добродетели и «просвещенности»; законодательный контроль налогообложения ограничен контролем исполнительных органов над стратегией формирования правительственного бюджета; полная свобода печати невозможна в принципе.