Романы Ильфа и Петрова

— Транспорт отбился от рук. С железной дорогой мы поссорились. Воздушные пути сообщения для нас закрыты. — Изгнание Бендера из поезда, а затем и недопущение его в самолет — усиленный повтор мотива «экипаж и пешеход», представленного в начале романа, в том эпизоде, где Бендер и его спутники с обочины дороги наблюдают настоящий автопробег [см. ЗТ 7//23]. О кольцеобразном оформлении соавторами многих сюжетных линий см. Введение, раздел 5, и ЗТ 1//32, сноску 2.

В этой и соседних главах происходит постепенное «отлучение» Бендера от сил природы, с которыми он имел постоянную связь. Постепенно отпадают все «крылья» Бендера; исчезают как средства его передвижения по мировым пространствам (поезд, самолет, автомобиль), так и его спутники, воплощающие различные стихии природы (о связи их с землей, водой (морем) и воздухом (небом) см. выше, в ЗТ 6//17). Бендер превращается из «орла», существа сверхъестественного, в рядового советского пешехода, гимном которому начинался роман.

31. Багдад

31//1

…Объявлю священную войну, джихад. Например, Дании. Зачем датчане замучили своего принца Гамлета? — В этом намерении навести порядок в Дании, которое кажется не более чем легковесной шуткой, при вдумчивом чтении обнаруживается созвучие с некоторыми центральными мотивами Бендера. Как мы знаем, последний играет роль своего рода высшего существа, приводящего в трепет и по-своему наказывающего тех, кто творит безобразия или глупости; это ясно видно в его отношениях с «Геркулесом», а в менее явной форме — в посещении дома собеса, «Союзе меча и орала» и др.

Эта функция более полно развита у других персонажей «демонического» типа, как, например, у Воланда в «Мастере и Маргарите» (о родстве Бендера, среди прочих, с Воландом см. Введение, раздел 3, а также ЗТ 1//7; ЗТ 6//10; ЗТ 22//6 и др.). Последний, как известно, является в советскую Москву (в сущности, вариант гамлетовской Дании) и вносит смятение в растленный конформистский мир, расправляясь с его функционерами и беря под защиту «замученного» ими гения. В образе Бендера эти мотивы вмешательства в земные дела, высокого покровительства гонимым и наведения справедливости в основном не получили развития, однако потенциально — в той мере, в какой герой ЗТ принадлежит к данному семейству персонажей — они ему не чужды и совместимы с его амплуа, откуда и внутренняя органичность этих фантазий о наказании датчан за Гамлета.

Напомним, что упоминавшаяся ранее гравюра «Явление Христа народу» также может рассматриваться как намек на мессианскую ипостась Бендера [см. ЗТ 10//7]. Сходную роль играют и частые сопоставления его с харизматическими фигурами Наполеона, графа Монте-Кристо, Шерлока Холмса… Бендеру постоянно сопутствуют в романе те или иные штрихи: гравюра, татуировка, шутка, цитата, — ненавязчиво указывающие на его место в мире литературных героев и на потенциально родственные образы.

31//2

— В песчаных степях аравийской земли три гордые пальмы зачем-то росли. — Из Лермонтова: В песчаных степях аравийской земли / Три гордые пальмы высоко росли [Три пальмы]; «зачем-то» — ср. ДС 35//1.

31//3

До самого горизонта окаменевшими волнами протянулись ряды полуциркульных гробниц. — Из очерка «Осторожно! Овеяно веками!» (1930) мы узнаем, что описанный здесь некрополь предстал перед соавторами в Бухаре, недалеко от городского вокзала [Ильф, Петров, Необыкновенные истории…, 150].

31//4

Корейко и Бендер ехали мимо лавочек, торгующих… вонючим коническим мылом, похожим на головки шрапнелей. Ремесленники с белыми кисейными бородами возились над медными листами, свертывая их в тазы и узкогорлые кувшины. — Фраза о мыле восходит еще к заметкам И. Ильфа 1925 г. о поездке в Самарканд: «Мыло местного производства, похожее на головки шрапнелей, — слегка закругленные конусы» [ИЗК, 16]. Дальнейшее — из описания уличной жизни в Бухаре [Осторожно!.. 151].

31//5