Ромул. Основатель Вечного города

Через день, который обе стороны потратили на то, чтобы убрать ужасные следы предыдущих боев и накопить свежие силы, гнев и отчаяние для будущих сражений, битва возобновилась. Теперь солдаты сражались с еще большей свирепостью. В тот день случилось множество событий, которые давали то одной, то другой стороне временное преимущество, но ни одной из сторон не удалось разгромить противника. В один из таких моментов непосредственная опасность угрожала Ромулу, и одно время казалось, что он убит. Римляне добились большого успеха, и сабиняне пустились в бегство, отступая к крепости. Римляне преследовали их, надеясь на их плечах войти в крепость и отбить ее у неприятеля. Чтобы не допустить этого, сабиняне, находившиеся внутри крепости, стали бросать в нападавших камни. Один из этих камней попал Ромулу в голову, и он упал замертво от удара. Его воины были ужасно испуганы этим событием и, оставив преследование, подобрали Ромула и отнесли его в город. Однако, как выяснилось, его ранение не было серьезным. Вскоре он полностью оправился от последствий удара и вернулся в сражение.

Еще один эпизод, произошедший в ходе этой битвы, остался запечатлен в истории, так как дал название небольшому озеру или пруду, который потом оказался в границах города. Военачальник сабинян, которого звали Курций, сошелся в поле с Ромулом, и последовало долгое и яростное сражение между двумя предводителями. Другие солдаты постепенно подходили и втягивались в сражение, пока Курций не обнаружил, что ранен и истекает кровью, а со всех сторон его окружают враги. Он обратился в бегство. Ромул преследовал его, но Курций выбежал на берег топкого озерца, образованного скоплением воды в старом русле и почти полностью затянутого водной растительностью. Курций, бежавший сломя голову, провалился и погрузился в воду. Ромул, решил, что он утонет, повернулся к нему спиной и пошел искать другого противника. Курцию, однако, удалось выбраться из пруда и спастись. В память о нем это место до сих пор называется Курциево озеро, хотя вся вода оттуда давно ушла и там теперь дома и улицы.

Сражение между римлянами и сабинянами продолжалось несколько дней, а сабинские женщины, из-за которых разгорелся этот спор, изнывали от тревоги и печали. Они любили своих отцов и братьев, но они также любили своих мужей; их сердца переполнял ужас при мысли, что день за днем те, кто им одинаково дорог, сражаются и убивают друг друга, а они не могут ничего сделать, чтобы это остановить.

После дней мучительных переживаний наступил перелом, когда они поняли, что могут вмешаться. Обе стороны уже устали от сражений. Ни одна из сторон не могла одолеть другую, и ни одна не хотела уступать. Сабиняне не могли пойти на унизительный для себя вариант и уйти из Рима, оставив своих дочерей и сестер в руках похитителей. А римляне не могли взять женщин, которые стали их женами и матерями их детей, и выдать захватчикам, желающим вернуть их с помощью угроз и насилия. Хотя в войне наступил перерыв и обе стороны устали от нее, ни одна из них не желала уступать; обе готовились вернуться к сражениям с новой силой и решимостью.

Сабинские женщины подумали, что теперь они могут вмешаться. Одна из них по имени Герсилия (она часто упоминается как наиболее выдающаяся среди них) собрала своих соотечественниц и объяснила им свой план, который заключался в том, что они должны пойти в римский сенат и попросить там разрешения вмешаться в конфликт между враждующими сторонами и умолять их заключить мир.

Женщины, взяв с собой маленьких детей, пришли к палате, где заседал сенат, и попросили, чтобы их приняли. Двери открылись для них, и они вошли. Они выглядели взволнованными и несчастными. Горе и тревога, которые им пришлось испытать в то время, пока шла эта война, еще не покинули их; они просили сенат разрешить им отправиться в лагерь сабинян и попробовать уговорить их заключить мир. Сенат был склонен согласиться. Женщины хотели взять с собой детей, но у римлян возникли опасения, что под предлогом мирных переговоров женщины сбегут из Рима. Поэтому они настояли, чтобы они оставили детей как заложников своего возвращения, за исключением тех, у кого было двое детей. Таким позволили взять одного из них, что должно было вызвать сочувствие у их сабинских родственников.