Роса небесная. Рассказы о вере и безверии

Когда растение выросло, оно приняло необычный вид: его ствол приобрел форму креста. Обычно китайская роза имеет кустообразный вид, а здесь – правильный четырехконечный крест. Иногда из этого удивительного ствола на свет появлялись новые веточки, но вскоре они засыхали и отпадали. Со временем ствол китайской розы приобрел изрядную толщину. Удивительным было еще и то, что бутоны появлялись только на концах крестообразного ствола. Причем в исключительно большом количестве. На самом же стволе никогда не было ни одного бутона.

Нина Васильевна жила вместе со своими старенькими родителями. Случилось, что ее отец серьезно заболел. Полечившись некоторое время в больнице, он вернулся домой. Нина Васильевна решила, что отцу будет удобнее находиться в ее более просторной комнате. Постель с больным поставили рядом с иконой «Умиление», висевшей в углу. Состояние отца было тяжелым, и он, не поднимаясь, лежал целыми днями на постели, в изголовье которой стоял комод. Нина Васильевна, считая, что цветы положительно влияют на микроклимат и на здоровье больного человека, поставила на комод, поближе к отцу, горшок с китайской розой.

Однако после перемещения цветы стали осыпаться. Если раньше китайская роза цвела почти беспрерывно, то теперь бутоны падали даже не распустившись. Нина Васильевна собирала их с пола, выкидывала в форточку и думала, что состояние отца, видимо, совсем плохо, коль его болезнь так негативно действует на растение.

Отцу неожиданно стало лучше, и он вернулся в свою комнату. Тогда Нина Васильевна сняла розу с комода и вновь поставила ее в угол перед иконой «Умиление». Как-то она подобрала на полу засохший бутон и вместо того, чтобы, как обычно, выбросить его в форточку, положила на полочку перед иконой. На следующий день, подойдя к образу Божией Матери, Нина Васильевна обомлела. Вместо засохшего бутона лежала распустившаяся роза. Цветок был большого размера, ярко окрашен, и на его лепестках блестели капельки росы!

Обычно сдержанная, Нина Васильевна радостно вскрикнула и побежала в другую комнату показывать цветок матери.

«Наверняка это чудо произошло от иконы, – подумала Нина Васильевна. – Почему я раньше выкидывала бутоны на улицу? Надо было их класть к иконе». Тотчас она подобрала еще один сухой бутон и положила его перед иконой. На следующий день вновь перед образом Божией Матери лежала расцветшая роза! Большая, яркая, и ее лепестки опять были покрыты капельками росы!

Восхищению Нины Васильевны не было предела. Она стала свидетельницей настоящего чуда. И очень захотела увидеть его в третий раз. Нина Васильевна, конечно, знала мнение святых отцов о том, что если человек стал участником чудесного события, то он должен за это благодарить Бога, но ни в коем случае не желать нового чуда. Чудеса – это исключительные события, и человеку не надо привыкать к ним. Однако желание, захватившее Нину Васильевну, было настолько сильным, что она не выдержала и положила перед иконой третий сухой бутон.

На третий раз бутон не расцвел. Однако с тех пор Нина Васильевна перестала выкидывать сухие цветки в форточку и стала складывать их перед иконой. Вскоре ее отец умер. Нине Васильевне с матерью пришлось переехать на другую квартиру. Похороны и суета переезда пошатнули духовное равновесие женщины. Разбирая вещи на новом месте, недосчитались китайской розы. Во время переезда она куда-то пропала.

Воспоминания о детстве

На склоне лет Мария часто вспоминает свое далекое детство, которое прошло в селе Гагаринская Новоселка Ярославской области. Младенцем Марию крестили в местной Богородице-Рождественской церкви. В этот храм девочку, совсем еще кроху, водила на богослужения бабушка. Здесь Мария произнесла свои первые молитвы Богу.

В начале Великой Отечественной войны, когда Марии было шесть лет, чекисты решили срочно сделать из церкви тюрьму. Она понадобилась им для заключенных, которых этапами гнали с запада на восток перед отступающей Красной армией.

Когда с высокой колокольни сбрасывали колокола, толпа, собравшаяся вокруг храма, выла от восторга, несмотря на начавшуюся войну. Маша смотрела на смеющихся взрослых и еле сдерживала себя, чтобы не разрыдаться. Ее детскую душу особенно поразило поведение директора школы, которая при виде разгрома храма так ликовала, что была готова пуститься в пляс.

Когда начали крушить иконостас и киоты, Маша подошла к входу в церковь. Многие дети забежали внутрь и вскоре стали выходить из храма с кусками золоченой резьбы в руках. Маша видела, какими красивыми игрушками обзавелись ее друзья, но не взяла себе даже самого маленького золотого кусочка. Дома у деревенской девочки не было ни одной игрушки, однако она не хотела брать из церкви ничего.

Иконами, вынутыми из иконостаса и киотов, односельчане выстлали скотный двор.

Очень быстро храм обнесли колючей проволокой и с четырех углов поставили сторожевые вышки. Через несколько дней храм, ставший тюрьмой, наполнился заключенными.

Мужики стали уходить на фронт, и вскоре их жены уже рыдали, получая похоронки.

«Вымой руки!»