Россия будет воевать

Хотим мы этого или не хотим, но мы опять в центре исторического узла, — и от нас опять зависят судьбы мира. Это невозможно отменить. Это можно просто игнорировать — гордо отказаться от предложенной работы и благородно уйти в эмиграцию. Выбор стоит иначе: или цивилизованно и культурно разделиться на несколько частей, прикинуться ветошью и сделать вид, что нас тут вообще не было.

Ну или смириться. Смириться со своей судьбой — как Дмитрий Донской перед Куликовской или как Александр Ярославич перед Невской битвой. Как Кутузов при Бородино или как Жуков (возможно) перед Ельней.

Это — Россия. Мы — русские. Мы придуманы Богом именно для этого. Смиряться и побеждать.

Порнографический взгляд на великих русских

27 июня 2011

Иногда разница во взглядах на русскую историю просто потрясает. Как можно, глядя на одну и ту же вещь, видеть совершенно разные картины в диапазоне от прекрасного до отвратительного?

Вот, например, Кутузов. Полный георгиевский кавалер, храбрый солдат, который, уже будучи генералом, дрался в боях вместе со своими солдатами, герой Измаила, победитель Наполеона. Суворов говорил о своем подчиненном так: «Генерал-майор и кавалер Голенищев-Кутузов оказал новые опыты искусства и храбрости своей… он, служа примером мужества, удержал место, превозмог сильного неприятеля, утвердился в крепости и продолжал поражать врагов».

Все вроде бы ясно и не требует каких-либо добавлений. Главное же сказано. Но вот, например академик РАН Юрий Пивоваров в корне не согласен с такой характеристикой. По его научному мнению, «Кутузов был лентяй, интриган, эротоман, обожавший модных французских актрис и читавший французские порнографические романы».

Кутузов, как вы понимаете, не изменился. Кутузов — тот же самый. Изменился только взгляд на него.

Или вот Александр Невский — православный святой, великий полководец, мудрый политик, основатель династии и один из основателей второй русской государственности. К тому же — храбрый воин, который лично сразился с предводителем вражеского войска и «возложил ему печать копием на челе».

Так? Нет. Академик Пивоваров имеет другое мнение: «Тот же Александр Невский — одна из спорных, если не сказать смрадных фигур в русской истории… Невский, оперевшись на Орду, стал ее наемным воином. В Твери, Торжке, Старой Руссе он единоверцам, восставшим против монголов, резал уши, заливал в рот кипяток и свинец. … А Ледовое побоище — всего лишь небольшой пограничный конфликт, в котором Невский повел себя как бандит, напав большим числом на горстку пограничников. Так же неблагородно он поступил и в Невской битве, за что и стал Невским. В 1240 году он, пробравшись в ставку шведского ярла, правителя Биргера, сам выбил ему копьем глаз, что среди рыцарей считалось не комильфо».

«Горста пограничников» перед Ледовым побоищем взяла Псков и учинила там резню. А предыдущая «горстка пограничников», перед тем как быть сброшенной в Неву, получила благословение на Крестовый Поход. Но странный академик почему-то этого не видит. На его глазах Александр Ярославич тихо подкрадывается к спящему в своем шатре пограничнику ярлу Биргеру и коварно вонзает ему в лицо копье.

Откуда академик это все взял? Почему?

И история России и исторические личности — объекты сложные и многогранные. Эту многогранность легче увидеть, если отстраниться от объекта исследования. Но сделать это будет невозможно, если исследуемые лица и события, по мнению исследователя не пережиты, а продолжают совершаться и действовать.

Очень трудно исследовать историю Гражданской войны, если, по мнению исследователя, она и сейчас идет. Трудно осознать роль Сталина или Невского в русской истории, если, по мнению исследователя, оба живы и даже угрожают самой жизни и правам исследователя.

И это многое объясняет в этих странных оптических фокусах академика Пивоварова.

Для него вышеозначенные деятели не исторические личности, а актуальные враги. Когда слушаешь речи академика, возникает такое ощущение, что Пивоварову кажется, что Сталин, Невский, Петр Первый, Дмитрий Донской не умерли, а растворились в России, и в любой момент могут материализоваться и сделать что-то ужасно злое — построить Санкт-Петербург, отбить нашествие татар, разгромить крестоносцев, несущих академику европейские ценности, или, почитывая порнографические журналы, выгнать европейского лидера на старую смоленскую дорогу — на мороз.