Россия и ее империя. 1450–1801

Вождем первого стал Шабтай Цви, еврей из Смирны (Османская империя), провозгласивший себя в 1648 году спасителем еврейского народа, а позже – и Мессией. Авторитет Шабтая Цви заметно подорвало кратковременное обращение в ислам, но, несмотря на это, его идеи нашли отклик в Подолии и стали распространяться там в небольших еврейских общинах начиная с 1660-х годов. Более радикальным было движение Иосифа Франка (начало XVIII века), объявившего себя пророком и создававшего замкнутые общины, которыми правил почти деспотически; впоследствии он начал склонять своих приверженцев к переходу в католичество. Франк приобрел некоторое число последователей в Подолии, но его успехи были кратковременными. Третье важнейшее течение – хасидизм, основанный Исраэлем Бештом (1700–1759), – также возникло в начале XVIII века, все в той же Подолии. Хасиды подчеркивали превосходство личного религиозного опыта над интеллектуальным пониманием. В отличие от Франка с его деспотической натурой, Бешт был скромным человеком, проявлявшим соучастие к другим; он совершал добрые дела, проповедовал вездесущность Бога и возможность установить мистическое единение с ним посредством экстатической молитвы, сопровождающейся танцами, прыжками и кружением. Хасиды порвали с традиционной раввинской ученостью, основанной на Торе, а созданные ими тексты имеют вид притч, аллегорий и метафор, толкование которым дают духовные вожди, считающиеся пророками. В хасидизме есть немало сходства с пиетистскими движениями XVIII века в католичестве, православии и протестантстве, направленными на возрождение религии, – в них также делался акцент на личной связи с Богом, внутреннем свете, пророчествах и эмоциях. Еврейское духовенство в польско-литовских землях, начиная с 1772 года, неоднократно критиковало и запрещало хасидизм (как и учение Франка), что замедляло, но не останавливало его распространение.

Эти три движения возникли и получили популярность на территории Галиции и Подолии, в самых бедных и замкнутых еврейских общинах Речи Посполитой. Таким образом, они соответствуют модели милленаризма, предложенной Норманом Коном, который связывает антирационалистические, мессианские религиозные течения с социальным неблагополучием. Предлагая надежду – приход мессии – и динамичный, доступный каждому культ, они привлекают бедняков и неудачников, в данном случае – проживавших в сельской местности евреев, ставших объектом преследования во время войн XVII века и сильно пострадавших от экономической стагнации XVII–XVIII веков внутри польско-литовского государства.

С появлением в стране евреев из бывшей Речи Посполитой, раввинистов и хасидов, российские власти начали более систематически – и более жестко – формулировать свою политику по отношению к еврейству. В 1794 году евреев обложили подушной податью, а в 1804-м было издано подробное положение «о устройстве евреев» (см. главу 5). В соответствии с ним, устанавливалась черта оседлости, ограничивавшая мобильность евреев – географическую, социальную и экономическую. Сохранялась кагальная организация – евреи не получили муниципального самоуправления в духе реформ 1775 года. Империя не предприняла никаких усилий по борьбе с хасидами, даже напротив – признала за ними право устраивать места для отправления культа. Однако при этом авторы Положения исходили из нереалистического допущения о том, что хасиды станут участвовать в деятельности кагалов, где преобладали раввинисты. Условия Положения подвергли евреев наибольшей сегрегации, по сравнению со всеми другими группами внутри империи.

КОНФЕССИОНАЛИЗАЦИЯ В МАСШТАБАХ ИМПЕРИИ

Контроль над религиями подданных был одной из главных задач империи. Ее правители нуждались в существовании господствующей религии и социальном контроле над религиозными общинами. Самой распространенной религией в Российской империи всегда оставалось православие, приверженцы которого составляли 85 % населения в 1719 году и 72 % в 1795-м. Всего же на долю христиан в 1795 году приходилось 92 % населения страны. Остальные группы были представлены намного скромнее: мусульман было 5 %, евреев – около 2 %. Тем не менее, уровень грамотности среди православных русских был ниже, чем среди представителей многих других религий: лютеране, католики, мусульмане и ламаисты в XVIII веке располагали более совершенными системами школьного образования. Православие добилось меньших успехов в конфессионализации, неразрывно связанной с грамотностью. Наведение единообразия в религиозных практиках, предпринимавшееся в ходе конфессионализации, в немалой степени зависело от проникнутого пиетизмом образования, основанного на чтении текстов: последние перерабатывались таким образом, чтобы служить иллюстрацией вероучения.