Россия и Германия. Друзья или враги?

Но при всем при этом фюреру никто публично не возражал. Многим была памятна история с меморандумом генерала Томаса о военном потенциале Советского Союза. Гитлер тогда с невероятным презрением отозвался об умственных способностях автора и в свойственной ему манере обвинил Томаса в пораженчестве и скрытом большевизме. Только что в евреи не записал. Вердикт: навсегда запрещается изучать Советский Союз. Поэтому генералы вермахта предпочли попытаться воплотить в жизнь план наступления на Сталинград.

Генерал-полковник Г. Гудериан

И ладно бы так вел себя один только Гитлер. Все мы знаем, что короля всегда играет свита. Окружение Гитлера представляло собой не менее показательные экземпляры. Взять хотя бы старшего адъютанта Шмундта – уникальный был человек. Полагаю, мне не нужно объяснять, что именно входит в функции адъютанта. Так вот, Шмундт не только с блеском выполнял свои обязанности, но и, обладая массой свободного времени, тратил его исключительно на пользу тысячелетнему рейху. На досуге он был начальником Главного управления кадров сухопутных войск.

Совсем по-другому руководил армией Сталин. Каждый приказ был взвешенным и не допускал различных толкований.

То есть в перерывах между поднесением фюреру оперативных карт и нагоняями нерасторопным стенографистам он еще успевал присваивать воинские звания, вести строгий учет врученных Железных крестов и знаков «За штурмовую атаку». Кроме этого, он оплакивал все возрастающие потери на Восточном фронте и горевал о скудности мобилизационного ресурса. Во всей многовековой истории Германии я не могу найти второго примера, подобного кадровой политике рейха. То есть, может, конечно, в эпоху Фридриха Великого и творились глупости, но явно не в таком объеме.

Совсем по-другому руководил армией Сталин. Каждый приказ был взвешенным и не допускал различных толкований – во многом благодаря умению начальника Генерального штаба Василевского точно излагать задачу. Посмотрим хотя бы на этот приказ Государственного Комитета Обороны: «Совместными усилиями Калининского и Западного фронтов к 1 января 1943 года разгромить группировку противника в районе Ржев – Сычевка… Завершить кольцо окружения вокруг 6-й армии вермахта и подготовить войска для удара в тыл Ржевской группировки противника».

Благодаря контрнаступлению советских войск армия Паулюса закономерно оказалась в окружении. При том, что немецкое командование даже и думать не хотело о капитуляции. На солдат и офицеров буквально с неба посыпались награды. Вместо боеприпасов и продовольствия на позиции окруженной армии с самолетов сбрасывались Железные кресты. Не надгробия, а почетные фронтовые награды. Гитлер даже произвел генерала Паулюса в фельдмаршалы, намекнув этим назначением, что никогда прежде немецкие чины такого ранга не сдавались в плен. Но было уже поздно. Через несколько дней Паулюс скажет одному из своих офицеров: «Он хочет, чтобы я застрелился. Я не доставлю фюреру такого удовольствия».

Меч Сталинграда.

Изготовлен по личному распоряжению короля Великобритании Георга VI и вручен от имени британцев советскому народу в знак признания мужества и героизма

Узнав об этом, Гитлер впал в бешенство и заявил, что Паулюс будет последним фельдмаршалом этой войны. Пока не будет достигнута окончательная победа, никто из генералов вермахта не получит высшего чина. Но даже тут фюрер не сдержал своего слова: в апреле 1945 года фельдмаршальский жезл получит генерал Кребс. Произведен он будет всего лишь за обещание оборонять Берлин до последнего патрона. Впрочем, это совсем другая история…

Германия погрузилась в трехдневный траур. Совсем другие настроения царили в Кремле. По свидетельству очевидцев, Сталин тогда заметил: «В войне наступил окончательный перелом». Гитлер на Сталинградскую катастрофу отреагировал весьма своеобразно. Как только закончился траур по армии Паулюса, заявил своему секретарю: несмотря на поражение, он чувствует себя превосходно в обществе великих исторических героев, к которым принадлежит. Стоит ли удивляться, что в тот же день генерал Тресков печально заметил: «Этот идиот всех нас утащит в могилу».

Фюрер окончательно перестал доверять своим генералам, проклиная их за Сталинградскую трагедию – но никаких выводов для себя не сделал. Спустя полгода, во время битвы на Курской дуге, он опять с маниакальным упорством повторил все те же ошибки.