Россия и Япония: Узлы противоречий

Начавшаяся 10 мая «битва за Францию» решительным образом изменила ситуацию. В войну против Великобритании и Франции вступила на стороне Германии фашистская Италия. Последовавшая вскоре капитуляция Франции побудила Японию заявить свои претензии на ее колонии в Юго-Восточной Азии. Однако на это требовалось согласие Германии. Стремясь использовать Японию в борьбе против западных держав, германское правительство подыгрывало японским экспансионистским устремлениям. 20 мая 1940 г. Риббентроп сообщил в Токио, что Германию якобы «совершенно не беспокоит дальнейшая судьба Голландской Индии». Тем самым давалось понять, что Германия не будет противиться овладению Японией богатыми природными ресурсами колониями оккупированных ею европейских государств. В ответ министр иностранных дел Японии включил в свое июньское выступление по радио такую фразу: «Правительство никогда не отойдет от политики держав оси и всегда с симпатией относилось к требованиям Германии о создании нового порядка в Европе, тем более что сама Япония стремится к новому порядку в Азии».

12 июля в МИДом Японии был подготовлен проект документа, в котором целью заключения союза с Германией определялось признание политического и экономического руководства Японии в районах Южных морей в качестве ее «жизненного пространства». Одновременно признавалось политическое и экономическое руководство Германии в Европе и Африке. 16 июля этот проект был одобрен руководством армии и флота.

За участие Японии в мировой войне в блоке с Германией и Италией активно выступили политики, вошедшие в сформированный 22 июля 1940 г. второй кабинет князя Коноэ. Министром иностранных дел стал Мацуока, который патетически заявлял в 1936 г. после заключения с Германией Антикоминтерновского пакта: «Поскольку мы боремся против Коминтерна, деятельность которого является в настоящее время главной мировой проблемой, необходимо противостоять ему со всей решимостью. Половинчатые усилия здесь недопустимы. Мы должны вступить в сражение, поддерживая и обнимая друг друга… Нам остается только, сплотившись, идти вперед, даже если это приведет к совместному самоубийству». После назначения на пост министра он заявил германскому послу в Токио, что Япония рассчитывает на поддержку Германии в ее борьбе за господство в восточноазиатском пространстве и поэтому «сближение с Германией — это ее естественный путь»^{220}.

Хотя при обсуждении вопроса о заключении пакта имели место разногласия между армией и флотом, они не носили принципиального характера. На заседании высших руководителей армии и флота 22 июля было решено, что «если со стороны Германии и Италии будет предложено заключить военный союз, Япония рассмотрит эту возможность». Эта установка была закреплена 27 июля на заседании координационного комитета правительства и императорской ставки в документе «Программа мероприятий, соответствующих изменением в международном положении».

Стремление гитлеровского руководства как можно скорее использовать Японию для реализации собственных стратегических планов усилилось осенью 1940 г., когда стало ясно, что быстро одержать победу над Великобританией не удастся. В этих условиях важно было поощрить Токио на активизацию экспансии в южном направлении с тем, чтобы создать для англичан опасность ведения войны на двух отдаленных друг от друга фронтах. С другой стороны, приняв 31 июля 1940 г. решение о подготовке к нападению весной следующего года на СССР, Гитлер хотел иметь Японию союзницей и в этой войне. В ходе германо-советской войны, по планам немцев, японские войска должны были сковывать советские вооруженные силы на Дальнем Востоке, не допускать их переброски в европейскую часть страны, а при необходимости по согласованию с Германией разгромить их. При этом, однако, Гитлер, продолжая рассматривать Японию и Италию как младших партнеров для выполнения второстепенных задач, распорядился не посвящать руководителей стран-союзниц в планы войны против СССР.

В сентябре 1940 г. в Токио начались официальные переговоры о заключении японо-германского военного союза. Германию на переговорах представлял специальный уполномоченный правительства Г. Штамер. Следуя указаниям, германский эмиссар не скрывал, что в Берлине хотели бы согласия Японии как с антиамериканским и антибританским характером союза, так и с его антисоветской направленностью. Однако на данном этапе, указывал Штамер, Германии и Японии важно использовать союз в первую очередь для «устрашения Америки». Японские представители с пониманием относились к подобным геополитическим построениям. Уже в начале переговоров посол Германии в Токио генерал Отт докладывал в Берлин, что «атмосфера благоприятствует германскому плану».