Россия и Израиль: трудный путь навстречу

На протяжении шестидесяти последующих лет отношения Советского Союза/России с Государством Израиль уже никогда не были столь доброжелательными, как в те самые первые дни. Уместно процитировать честные слова посла А.Е. Бовина: «Из защитника Израиля СССР превратился в его главного противника. От моральной, политической поддержки Израиля Москва перешла на позиции открытой враждебности, стала вооружать арабские государства, поощрять их агрессивные действия»[286]

. Вместе с тем важно отметить, что Давид Бен-Гурион (первый премьер-министр и министр обороны Израиля) и Моше Шарет (первый министр иностранных дел и второй премьер-министр страны), руководившие Израилем в первые пятнадцать лет его существования, понимали, насколько маленькой стране, находящейся в гуще враждебного арабского окружения, важно лавировать между сверхдержавами, что называется, «не кладя все яйца в одну корзину»

[287]

. Несмотря на то что в созданной немцами нацистской машине уничтожения в первой половине 1940-х годов погибли шесть миллионов евреев Европы, израильское правительство уже в начале 1952 года подписало договор с Германией о выплате последней репараций за разграбленное и конфискованное еврейское имущество – эти деньги внесли огромный вклад в развитие израильской экономики в трудные годы государственного строительства. Несмотря на то что Д. Бен-Гурион ни на минуту не забывал о том, как активно боролась Великобритания против создания в Палестине независимого еврейского государства, запрещая еврейскую иммиграцию в страну даже в годы Холокоста, именно с Великобританией (и Францией) был заключен пакт о совместном ведении боевых действий против Египта в октябре – ноябре 1956 года в ходе так называемой Суэцкой (или Синайской) войны. Хотя Д. Бен-Гуриона никогда нельзя было причислить к числу сторонников сталинской модели казарменного социализма, в 1948 году именно Советский Союз первым признал Государство Израиль де-юре и именно советское оружие (полученное через Чехословакию) позволило Израилю выиграть войну, которая справедливо именуется в израильской историографии Войной за независимость.

С тех пор прошло несколько десятилетий, за время которых израильская внешняя политика превратилась в одностороннюю и несбалансированную. Что бы ни делали и как бы ни вели себя США – они и только они воспринимаются как единственный реальный партнер. «Лучшие друзья» четверть века (!) держат в тюрьме израильского агента Джонатана Полларда? «Лучшие друзья» так и не признали Иерусалим (не только объединенный, но даже и Западный) столицей Государства Израиль? Не признают Голанские высоты частью Израиля? Ни разу не провозгласили, что Израиль имеет право не принять палестинских беженцев и их потомков на своей территории? На протяжении многих лет всё это парадоксальным образом не мешало израильским руководителям ориентироваться только и исключительно на Соединенные Штаты.