Россия и последние войны ХХ века

Аналогичная преемственность, позволяющая с фактами в руках, а отнюдь не на чисто эмоциональном уровне, говорить о том, что расширение НАТО на Восток представляет собой скорректированный, применительно к новым условиям, вариант Drang nach Osten, прослеживается и в открытой поддержке администрацией США белорусской оппозиции. А ведь последняя ведет свою родословную не только от пропольски настроенных "западников" предвоенной и послевоенной поры, но не стесняется и родства с теми представителями белорусской "самостийности", которые в годы оккупации открыто сотрудничали с гитлеровцами. Реабилитирующие их статьи были опубликованы в 1996-1997 годах в ряде изданий, в том числе и государственных; а молодежная организация БНФ, именуемая "Маладой фронт", открыто взяла за основу для своих документов документы молодежных организаций, действовавших на территории оккупированной Белоруссии, в частности "Союза беларускай моладзi", аналога немецкого гитлерюгенда. Это, однако, не помешало БНФ даже открыть свое официальное представительство в Брюсселе - там, где размещается штаб-квартира НАТО.

И если события в Белоруссии не удалось развернуть по классической модели Народных фронтов, то это отнюдь не по недостатку усердия на Западе. Решающую роль сыграли прочность традиционной восточнославянской ориентации подавляющей части (около 80%) населения, живость воспоминаний о реальности плана "Ost" и, не в последнюю очередь, личные качества президента Лукашенко, оказавшегося гораздо более прочным на излом, нежели то представлялось его противникам как в самой Белоруссии, так и на Западе и в России.

Проект создания общей российско-белорусской военной группировки (до 300 тысяч человек), о котором речь идет уже несколько лет, может, несмотря на то, что он еще не обрел конкретных очертаний, в случае его реализации существенно укрепить позиции на этом направлении. Разумеется, при условии, что одновременно не будет даваться зеленый свет вступлению Литвы в НАТО и проекту ассоциированного членства Калининградской области в ЕС, что, несомненно, поставит под вопрос присутствие здесь российской вооруженной группировки; а также, разумеется, при условии, что не произойдет кардинальных изменений внешнеполитического курса Белоруссии. Но если Россия всерьез намерена не допустить смыкания Балто-Черноморской дуги, через Крым легко выходящей одновременно и на Кавказ, и в Турцию, то лишенным всякой логики предстает ее поведение на другом участке этой дуги. Там, где препятствием к такому смыканию вот уже на протяжении 10 лет остается непризнанная Приднестровская Молдавская Республика (ПМР), в обиходной речи Приднестровье.

После ухода российских кораблей из Измаила, что означает полную утрату Россией контроля над низовьем Дуная, после сдачи ею позиций в Крыму, на фоне однозначно враждебной позиции стран Прибалтики и на протяжении 10 лет нараставшей прозападной ориентации Киева и Кишинева лишь маленькая ПМР на этом, юго-западном, направлении не позволяет защелкнуть капкан. Одним лишь фактом своего существования она сохраняет для России возможность возвращения ее влияния на балканско-дунайском направлении.

Траянов вал

В один из ноябрьских дней 1924 года парламент королевской Румынии гудел и волновался: в сенате шли бурные прения по вопросу о том, как понимать новый и, несомненно, "коварный" ход Москвы - создание ею Молдавской, или, как нередко говорили тогда, Молдаванской республики (МАССР в составе УССР). Притом - на левом берегу Днестра, на территории, никогда не входившей в состав Молдавского княжества со времени его основания в XIV веке; и на протяжении всей недолгой жизни самого румынского государства никогда не являвшейся объектом каких-либо притязаний с его стороны.

"В какой мере, - встревоженно вопрошал сенатор Гиванеску, - можно считать серьезной Молдаванскую республику, находящуюся на берегу Днестра, в Подолии и на Херсонщине (курсив мой - К.М.) Я задаю этот вопрос, чтобы быть точно информированным относительно солидности этой республики и о тенденциях Русского государства, обозначаемых созданием этой республики".

Особую озабоченность высказал бывший министр Бессарабии Болос, хорошо осведомленный о положении дел и состоянии умов на этой еще недавно входившей в состав Российской Империи правобережной территории Днестра, от Румынии отделявшейся Прутом: "В Бессарабии господствует глубокое недовольство теперешней администрацией. Повсюду говорят только о злоупотреблениях и мошенничествах. На селе румынское слово пробивает себе дорогу с большими затруднениями. Работа в этом направлении почти совсем не велась".