Россия и последние войны ХХ века

В октябре 1990 года возглавляемые Друком и Косташем на Гагаузию двинулись заблаговременно сформированные отряды "волонтеров", в основном из учащихся ПТУ и студентов, и вооруженные до зубов полицейские (ОПОН). Шествие их по селам юга сопровождалось избиением мирных жителей, арестами, разрушением исторических памятников. В Кагуле волонтеры играли в футбол чугунной головой фельдмаршала Румянцева - того самого, которому в свое время было адресовано слезное письмо молдавского митрополита Леона: "Сколько имеем надежды на Россию, столько испытали теперь разорений от турок, и чего описать не можем; просим, посылайте сильное ваше войско в отечество наше Молдавию. Чувствуем тяжесть нестерпимую и остаемся без всякой надежды. Просим и теперь нас не оставить, как и прежде того не лишили. В слезах старцы, юноши и младенцы просим вас, и если удобно сие, испросите милость им, бедным, пошлите помощь им. С какого места угодно посылайте войска, нет опасности никакой, и мы все силы с радостью употребим довольствовать их всем нужным. И никакого затруднения иметь не можем, бывши обрадованы заступлением и горя истинным к Родине усердием..."

Времена переменились, и уже другие ждали как милости от Москвы присылки "сильного войска", что могло бы защитить их от ярости националистов, идеологи которых теперь утверждали, будто главной заслугой Молдавского княжества (перед Западом, разумеется!) было то, что оно являлось "главным препятствием на пути русских к Константинополю". Разумеется, Москва была уже не та, что во времена Румянцева, она не только перестала быть собирательницей народов, сердцем "России-матери", но положительно превращалась в гонительницу не желающих покидать родной очаг детей. И все же масштабное кровопролитие было предотвращено лишь вводом десантников Советской армии. Тогда нерастраченный пыл был обращен волонтерами против ПМР, которая, впрочем, все равно была предназначена стать предметом жесткого возмездия, о чем свидетельствовала официальная подготовка Кишиневом специального боевого подразделения "Тирас-Тигина"* .

В начале ноября 1990 года "косташевцы", как принято говорить здесь, двинулись к Днестру на Дубоссары. Жители города перекрыли мост с твердым намерением не допустить их в свой город, и тогда Косташ отдал команду стрелять на поражение. Отряд полиции особого назначения в полной экипировке, с автоматами, пистолетами, гранатами со слезоточивым газом, в бронежилетах и шлемах открыл стрельбу по безоружным людям. Погибли три человека - двое молдаван (Олег Гелетюк, неполных 18 лет от роду, и Валерий Мицул, 1953 года рождения) и один украинец (Владимир Готка, 1952 года рождения).

Московские власти никак не отреагировали на это, более того, сейчас есть все основания полагать, что негласная "карт бланш" на расправу с непокорными была получена молдавским руководством непосредственно от Горбачева при встрече с Лучинским, о которой последний весьма откровенно рассказывает в своих воспоминаниях. "В ЦК, - пишет Лучинский, - мы делали все возможное, чтобы раскола в республике не допустить. У нас идет пленум (октябрь 1990 года). У здания ЦК сотни манифестантов. Троих пригласили в зал, чтобы их выслушать. Выдвигают требование: "Ехать к Горбачеву, чтобы он (!) признал Молдову единой и неделимой..."

Горбачев принял нас вечером, выслушал и сказал, что понимает наши тревоги и поддерживает неделимость Молдавской республики. Обещал, что на заседании Совета Федерации, где будет присутствовать и председатель парламента М. Снегур, он скажет об этом. И сделает публичное заявление. Действительно, они по телевидению прозвучали" (Петр Лучинский, "Заложники", Кишинев, 1993 год, с. 55).

Совместное со Снегуром появление угрожающего "сепаратистам" Горбачева на телеэкране произвело шок в Приднестровье, а равнодушие как официальной Москвы, так и большей части российской общественности к факту расстрела трех безоружных человек стало мощным побудительным толчком к созданию собственных силовых структур. Вот характерное мнение той эпохи, высказанное после Дубоссарских событий: "В Москве, на помощь и защиту которой мы все надеялись, рассудили, вероятно, иначе: "Подумаешь, троих убили, шестнадцать ранили. Стоит ли из-за этого портить отношения со Снегуром, Друком. Ведь это сепаратисты все затеяли".

Отсюда вывод: надеяться мы должны только на себя, на свои силы".

В сущности, так же - хотя, конечно, с прямо противоположной эмоциональной окраской - оценивали позицию Москвы в Кишиневе. М. Снегур, еще до дубоссарского расстрела, в своем интервью "Известиям" (22 октября 1990 года) с особым удовлетворением подчеркнул: "Президент СССР похоронил надежды сепаратистов на поддержку их притязаний. Он высказался недвусмысленно: любые проблемы могут сегодня решаться только на пути законности, сохранения целостности республики".