Россия и последние войны ХХ века

Ясно, однако, что громадные суммы, полученные от экспорта нефти и нефтепродуктов, не могли пойти только на личное обогащение узкого круга лиц (да и сумма, названная Дудаевым, просто смехотворна); конечно, они, помимо той доли, что была получена российскими коллегами, послужили и для другого, и вот с этим другим, похоже, Россия и сталкивается сегодня в Чечне. Что же такое это "другое"? На мой взгляд - и целый ряд факторов чем дальше, тем более убедительно подтверждает это, - именно за счет теневого нефтебизнеса 1991-1993 годов Чечне и удалось обеспечить совершенно новый статус для себя и, в отличие от России, войти-таки в "мировое сообщество". Если не на уровне респектабельной признанности (хотя и здесь, судя по теплым приемам чеченских эмиссаров в Совете Европы, все обстоит совсем неплохо - ни абхазцев, ни приднестровцев, ни юго-осетин, ни, тем более, боснийских сербов там не принимали и не принимают), то уж на уровне "черного интернационала" нарко- и работорговцев, оружейных мафий, профессионального наемничества, разветвленных контактов с миром спецслужб и маскирующих их организаций - безусловно. Факты такого рода сегодня изобилуют, но не всегда уделяется внимание их системному характеру, их встроенности в сложную цепь опосредований, благодаря которым чеченскому грабительскому капиталу удалось, с одной стороны, "отмыться" и влиться в общемировые финансовые потоки.

Вот и Хожахмед Нухаев, спонсор газеты "Барт", московский теневик, стал президентом международной торгово-промышленной палаты "США-Кавказ" и в фешенебельной Кранс-Монтане в 1997 году представлял глобальный проект Евразийско-Кавказского общего рынка. До этого посетив Стамбул, Анкару, Париж, Брюссель, Токио и Варшаву. А также побывав в гостях у Элизабет Тейлор, оказавшей чеченскому бизнесмену протекцию в высоких финансово-политических кругах в США.

А с другой - стать ресурсом, позволяющим наращивать напряженность по всей южной дуге, смыкая Балканы с Афганистаном, замком для чего является Кавказ с его введенным в состояние перманентной систематической активности эпицентром, Чечней.

26 августа 1994 года (то есть еще до начала Москвой военных действий) чеченская газета "Свобода" сообщила о прибытии в Ичкерию первой партии пакистанских добровольцев-смертников. "Аналогичные боевые группы, доверительно писала газета, - уже задействованы в сражениях на таджикско-афганской границе". Этот афганско-чеченский тандем отмечен особой спецификой, для понимания которой необходимо сделать небольшое отступление.

* * *

Хочется думать, что сегодня протрезвела немалая часть журналистов из числа тех, кто в первую чеченскую кампанию кричал исключительно о национально-освободительной войне, "горной герилье" и отказывался - хотя бы для поддержания своей профессиональной репутации - заглянуть за кулисы событий, поинтересоваться скрывающимися там сложными переплетениями интересов, интриг и нитей "Большой Игры". Хочется думать, что такому протрезвлению мог сильно посодействовать инцидент с избиением журналистов ОРТ и НТВ при их попытках снимать организованную исламскими экстремистами в Лондоне конференцию в поддержку Чечни осенью 1999 года. При этом наиболее заметной фигурой среди организаторов встречи оказался некто Абу Хамза Аль-Мысри, лидер группировки "Ансар аш-Шариа" ("Сторонники шариата"). Он известен под прозвищем "Железнорукий", так как потерял руку в Афганистане, где три года воевал в стане моджахедов, а затем перебазировался в Боснию. С гордостью любит повествовать, что своей железной рукой размозжил голову не одного серба. А почти одновременно с этой конференцией в Лондоне в Париже модные философы Андре Глюксман и Анри-Бернар Леви уподобили Чечню Афганистану.

Впрочем, дело, разумеется, не только в эксцентричном союзе "Однорукого", парижских салонных интеллектуалов и Совета Европы, слаженно ведущих общую партию. Речь о том, что любой разговор о войне на Северном Кавказе сегодня теряет смысл, если упорно отказываться видеть (а именно такой отказ составляет суть официального освещения военной кампании) явленную даже в хронике событий связь вторжения Басаева и Хаттаба в Дагестан в конце лета 1999 года с одновременным обострением ситуации на рубеже Афганистана и Средней Азии и вторжением боевиков в Баткенскую область Киргизии.