Россия и последние войны ХХ века

В Армении же чистота эксперимента усугублялась тем, что в этой, самой мононациональной из всех республик бывшего СССР, не было, соответственно, и почвы для реальных противоречий между русскоязычными и, если можно так выразиться, "титульноязычными" (которые имели место в Прибалтике, Молдавии, Средней Азии, на Украине), и гонения на русский язык осуществлялись, так сказать, из принципа. Газета "Голос Армении", характеризуя ситуацию, писала 29 марта 1991 года: "..."Гоненье на язык", - так, перефразируя слова Грибоедова, можно, очевидно, определить отношение к русскому языку, сложившееся в последнее время в нашей республике... Все чаще раздаются возмущенные голоса иных депутатов: зачем у нас столько памятников русским писателям?"

И в другом месте: "...Мерилом патриотических чувств становится степень неприятия всего русского: то есть чем больше я ненавижу русский язык, русские книги, русские передачи, русские газеты и т.д., тем больший я патриот" ("Республика Армения", 1991, № 32).

Была ликвидирована русская редакция в ведущем государственном издательстве республики, да и первый политически окрашенный акт вандализма в отношении памятника Пушкину был совершен в Армении; почти одновременно был снесен памятник Чехову.

А по обретении независимости нигде, даже в Прибалтике, русские школы не закрывались столь массово и безусловно, как в Армении (аналогию являет разве что Западная Украина).

В эту общую тенденцию оказался вписан и Карабахский конфликт; а беженцы, счет которым уже шел на сотни тысяч, жертвы погромов, которых были уже сотни, позволяли относить их также (а порою даже и преимущественно) на счет "империи", Москвы, России, обманувшей армян, бросившей их на растерзание "туркам" и т.д. и т.п.

Между тем реальному турецкому фактору еще только предстояло вступить в игру, однако позже и притом в форме далеко не столь примитивной, как это живописали идеологи карабахского движения, бередившие больную память о геноциде 1915 года и одновременно усиленно разрыхлявшие СССР (именно в эту разрыхленную зону и начнет, позже, входить Турция). И как бы ни показался неприятен такой вывод иным из моих армянских друзей, исследовательская объективность заставляет констатировать: в тот период Армения и НКАО, оседлав перестроечную риторику, сознательно выбрали вектор разрушения своих связей с Союзом, видя себя в будущем фаворитами Запада.

Ни Армения, ни НКАО не участвовали в референдуме 17 марта 1991 года по вопросу о сохранении Союза. Впрочем, уже 20 сентября 1990 года Левон Тер-Петросян (тогда - председатель ВС Армении) обратился к Ельцину с требованием о выводе союзных войск из НКАО, мотивируя это тем, что Советская армия используется здесь Союзным центром и Азербайджаном в качестве репрессивного органа. Само это пренебрежение Союзом, выразившееся в выборе адресата (ведь СССР еще существовал, Ельцин же был главой РСФСР), говорило о многом. А словечко "оккупанты", обращенное к советским солдатам и офицерам, я сама слышала из уст карабахских детей. Разумеется, оно было вложено взрослыми, и эти взрослые в вопросе требований о выводе союзных войск опережали даже Прибалтику. Этого, кстати, и не скрывают тогдашние лидеры армянского общественного мнения. Так, поэтесса Сильва Капутикян уже в 1995 году напомнила - без сожалений и даже, похоже, с гордостью, - что в Армении лидеры "призывали к выходу из Союза чуть ли не первыми из всех других республик" ("Литературная газета", 22.II.1995).

И, надо заметить, в общей враждебности к СССР и Советской армии лидеры АОДа (Армянского Общенационального Движения) и азербайджанского Народного фронта сходились настолько, что армянская печать соглашалась даже микшировать факты, касающиеся погромов армянских сел, таким образом, чтобы единственным виновником их представал "общий враг", то есть Союз.

Так, 8 мая 1991 года "Республика Армения" опубликовала интервью с лидером азербайджанского движения "Мусават" Ниязи Ибрагимовым, весьма выразительно подтверждающее это сходство позиций. Ибрагимов, в целом, согласился с данной Левоном Тер-Петросяном квалификацией событий в селах Геташен и Мартунашен (о них чуть позже) как "государственного терроризма" не более, не менее. Что же до прямых насилий именно азербайджанцев над армянами, то их с общего согласия тоже отнесли на счет "империи", - в лице азербайджанского президента Аяза Муталибова, свержения которого добивался Народный фронт.

Свой голос подал и "третий участник" - московский КРИК (Комитет российской интеллигенции в поддержку Карабаха), тогда же выступивший с заявлением, в котором говорилось, в частности: "Ответственность за новое чудовищное преступление против армянского народа несет государственное руководство СССР", будто бы предпринявшее эти действия с целью насильственного удержания Армении в составе СССР. (Позже то же самое азербайджанский Народный фронт, находя полную поддержку среди московских демократов и частичную даже среди армянских, станет говорить о январских событиях 1990 года в Баку* .)