Россия и последние войны ХХ века

Эксперт Госдумы РФ по бывшим республикам Закавказья Амаяк Оганесян отметил тогда, что новая политическая элита Армении и прежде всего Левон Тер-Петросян, проторяя дорогу для нового мирового порядка, провозглашает курс на отход от России, а также на историческое примирение с Турцией как "демократическим", "цивилизованным" и "миролюбивым" государством ("Независимая газета", 14 апреля 1995 года).

"Карабахский" вариант прокладки трубопровода (поспешно названный вторым "контрактом века") уже давно мирно почил - и не только по причине неуступчивости армянской стороны в вопросе возвращения Азербайджану захваченных в ходе войны территорий, но и потому, что своим появлением на свет он был обязан царившей в Грузии нестабильности. С тех пор ситуация изменилась, отношения Грузии и Турции переживают медовый месяц, и консенсусное решение было принято в Стамбуле. Оно еще раз подтвердило, что политическое значение нефти сегодня в процессах, разворачивающихся на территории СНГ, едва ли не превосходит ее энергетическое значение. Специалисты считают, что запасы азербайджанской нефти не превышают 1 млрд баррелей (скорее даже меньше); а себестоимость ее добычи многократно превосходит аналогичные показатели Саудовской Аравии и Ирака.

Занижение? Совет по национальной безопасности США запасы каспийской нефти оценивал много выше, но и США не торопятся с инвестициями в нефтедобычу, что подтверждает исключительную политизированность проблемы нефти на переломе тысячелетий.

Азербайджан, эта, по выражению Гейдара Алиева, "нефтяная академия", стал страной, где такой процесс развернулся почти в лабораторно чистом виде - не только потому, что он обладает "впечатляющими нефтяными запасами", но и потому, что занимает стратегическое положение на пути транспортировки нефти и газа в западном направлении с территории всего Каспийского бассейна. А это определяет судьбы всей "Большой Игры", одна из важнейших стратегических целей которой - связать "новым шелковым путем" Европу, Закавказье (если удастся, то и весь Кавказ), бывшую Среднюю Азию и Китай в обход России. А старую истину о том, что торговые пути легко превращаются, в случае необходимости, в военные, напомнил Строуб Тэлбот, как мы видели, прямолинейно увязавший проекты "нового шелкового пути" с расширением НАТО на Восток - вплоть до Великой китайской стены. А в 1995 году турецкий журнал "Ипекйолу" конкретизировал план "Великого шелкового пути" как прокладку стратегической железнодорожной магистрали от Тираны до Пекина (через Болгарию, Турцию, Азербайджан, Иран или Армению, Среднюю Азию), обозначив глобальные политические цели проекта: "ослабить влияние Греции на Балканах" и "уменьшить зависимость республик Центральной Азии от России". "Но это, - напомнил уже тогда российский комментатор материала в "Ипекйолу", - лишь повторение прежнего плана создания "Великой Турции" (июнь 1914 года), соглашений 1918 года между Турцией и "демократическими" Грузией и Азербайджаном о "керосинопроводе" Баку-Батум и об использовании грузинских железных дорог" ("Правда", 6 декабря 1995 года).

После событий в Боснии и Косове, после апробации проекта Баку-Джейхан такие аналогии обрели еще большую актуальность.

За этой стратегией стоят бывшие советники президента США по национальной безопасности Брент Скоукрофт и Збигнев Бжезинский, бывший секретарь Джеймс Бейкер и многие другие знаменитости эпохи "холодной войны", что связывает ее, Великий шелковый путь, Каспийский бассейн и всю "горячую дугу" - от Балкан, через Кавказ, до Афганистана - в единое системное целое.

Сегодня контур ее в основных чертах оформлен, а Россия же за 10 лет утратила не только те права, которые давались ей международно признанными договорами и которым она могла наследовать как историческая преемница Российской Империи и СССР, но и реальный авторитет и силу культурного влияния, бывшего одним из главных инструментов ее исторического расширения. Это прекрасно понимают все участники процесса, что и определяет поведение равно Армении и Азербайджана. Оно, по сути, описывается одним словом лавирование между НАТО и Россией, с остаточной военной мощью которой приходится считаться. Учитывая ее, каждая из сторон делает свои выводы. Армения, нынешнее геополитическое положение которой, разумеется, является для нее и источником перманентного риска, активно развивает сотрудничество с Россией в военно-оборонной сфере - ибо, как сказал премьер-министр Арам Саркисян, одновременно с президентом Кочаряном дистанцируясь от идеи вступления Армении в Российско-Белорусский союз, "стабильность Армении однозначно зависит от России".