Россия и последние войны ХХ века

Очень весомо, хотя и, в соответствии с должностью, без публицистической хлесткости в преддверии Стамбульского саммита высказался Генеральный секретарь НАТО лорд Джордж Робертсон. Он не стал особенно педалировать гуманитарную катастрофу, оставив эту тему будоражащим общественное мнение СМИ, но зато надавил на одну из самых болевых точек операции в Чечне — на проблему фланговых ограничений, которые уже вынудили командование тащить новобранцев на Кавказ со всей страны. «Нынешнее присутствие российских вооруженных сил на Кавказе превышает существующие и планируемые ограничения, зафиксированные Договором об обычных вооруженных силах в Европе. Исходя из этого конфликт может оказать отрицательное влияние на успешное завершение Стамбульской встречи в верхах ОБСЕ, намеченной на вторую половину этого месяца…» [1362].

Намек был более чем прозрачным, а поскольку Робертсон увязывал успех Стамбульского саммита с возобновлением сотрудничества между НАТО и Россией и поскольку такое возобновление отвечало корпоративным интересам немалой части российского истеблишмента, в том числе военного [1363], такой прием психологического давления, как показали итоги саммита, возымел успех.

Главная же задача психологического и информационного давления на Россию по «чеченскому вопросу» оказалась возложенной на Европу. Особенно неистовствовала Франция — участница, напомню, натовской коалиции, только что терзавшей Югославию. Уже в начале ноября состоялась встреча Юбера Ведрина и прибывшего в Париж Ильяса Ахмадова, именуемого министром иностранным дел «Чеченской Республики»*. По утверждению пресс-службы французского парламента, встреча Ведрина и Ахмадова произошла прямо в зале Национального собрания Франции, где присутствовал Ахмадов — что уже само по себе было вызовом России.

Пресс-служба французского МИДа факт такой встречи отрицала, но признала, что накануне Ахмадов был принят на Кэ д'Орсэ [1364] главой департамента по делам СНГ. Сам Ведрин выступил по радио «Франс Интернасиональ» с жестким предупреждением в адрес России о грозящем ей в Стамбуле давлении. А накануне Ильяс Ахмадов, прибывший во Францию нелегально, дал пресс-конференцию не где-нибудь, а опять же в здании Национального собрания.

Все это была слишком прозрачная игра, и тем более удивительной выглядит мягкость реакции российского МИДа, выступившего с довольно беззубым заявлением, суть которого сводилась к тому, что «данный факт идет вразрез с дружественным характером отношений между Парижем и Москвой».

Словно бы речь и впрямь шла о единичном факте, а не о напористой и согласованной линии поведения всего западного сообщества. Ярким подтверждением тому оказались попавшие в руки российских журналистов документы, свидетельствующие о том, что за спиной Москвы и без ее согласия ОБСЕ ведет переговоры с руководством Ичкерии. Со стороны ОБСЕ это были ее председатель, министр иностранных дел Норвегии Кнут Воллебэк [1365], еще два норвежца руководитель Группы содействия ОБСЕ в Чечне, посол Олд Гуннар Скагестал, и представитель действующего председателя Ким Тровак, возглавлявший недавно первую гуманитарную делегацию ОБСЕ, посетившую Ингушетию в десятых числах ноября, а также другие дипломаты.

Другой стороной переписки были президент Чечни Аслан Масхадов, вице-премьер Казбек Махашев и уже упомянутый Ильяс Ахмадов, полномочия которого, таким образом, косвенно признавались ОБСЕ. Упоминались в ней также имя президента Ингушетии Руслана Аушева, а также содержались косвенные доказательства того, что Ингушетия и Грузия рассматривались ичкерийскими лидерами как территории, подходящие для проведения ими собственных мероприятий — в том числе и встреч с дипломатами из ОБСЕ. Это явствует из письма Ахмадова на имя «главы миссии ОБСЕ в Чеченской Республике Ичкерия», датированного еще 17 августа 1999 года, где как место такой встречи назывались Ингушетия или Грузия; и это вряд ли могло быть сделано без ведомства и согласия их властей.

Не оправдались и надежды и на «особую» позицию Великобритании, наивно основывавшиеся на факте обезглавливания чеченскими террористами четырех британских заложников в 1998 году. Уже в начале октября Великобритания присоединилась к общему заявлению ЕС, предупреждающему Москву об опасности ввода войск в Чечню и призывающего к переговорам. Однако еще до того, в конце сентября в Лондоне побывал Майрбек Вачагаев, представлявший себя как «высокопоставленный эмиссар правительства Чечни».