Россия и последние войны ХХ века

— то, что именно Союз, а затем Россия оставили Абхазию совершенно безоружной при разделе имущества ЗакВО. А полагаясь на мощь полученных при этом разделе вооружений, Грузия и начала 14 августа 1992 года операцию «Меч», рассчитанную на три дня. Если три дня превратились в 13 месяцев, а война закончилась поражением Грузии на поле боя, то это отнюдь не результат военной помощи России, которой, по крупному счету, не было — как не было и политической и моральной поддержки на уровне исполнительной власти. Тогда как Шеварднадзе получал ее с первых же дней войны — и это несмотря на его откровенные, с тех же первых дней, апелляции к НАТО.

И это несмотря на провокационную, в самых зловещих традициях, акцию грузинской стороны: обстрел, 27 августа 1992 года, вертолетом без опознавательных знаков гражданского судна типа «Комета» с отдыхающими и беженцами на борту, следовавшего из Батуми в Сочи. В результате обстрела 11 человек были ранены, один погиб, а Грузия начала обвинять Россию в попытке вооруженного вмешательства в конфликт.

В этой связи Министерство обороны Российской Федерации провело специальное расследование. По итогам его 18 сентября пресс-служба МО РФ выступила с заявлением, в котором говорилось: «Министерство обороны РФ на днях получило доказательство, неопровержимо свидетельствующее, что вертолет действовал по распоряжению грузинской стороны. Известна и фамилия летчика Майсурадзе. Он не мог не видеть и не знать, что применяет боевое оружие против мирных граждан». И далее: «Провокационные обстрелы воинских частей, военных санаториев, городков и объектов, вооруженные налеты, захват заложников — все это тревожная реальность последнего времени. Грузинские вертолеты все чаще появляются над местами компактного проживания русскоязычного населения, ведут их обстрел [388]. Стало известно, что грузинской стороной на аэродроме Сухума сосредоточено большое количество авиабомб различного калибра, в том числе и 250-килограммовых.

Министерство обороны РФ заявляет: российские войска, находящиеся в зоне конфликта, держали и будут держать нейтралитет. Однако, если бандитские акции против русскоязычного населения с использованием вертолетов не прекратятся, Минобороны России оставляет за собой право принимать меры по пресечению воздушного пиратства».

Все это осталось в области «тысяча первого предупреждения», и Россия бездействовала даже на пике террора против русскоязычного населения во время блокады Ткварчала. Не говоря уже о том, что подобное выделение только русскоязычного населения как объекта гипотетической защиты со стороны России — при ярко выраженной просоюзной и пророссийской ориентации Абхазии как таковой — было, мягко говоря, бестактным.

Абхазский лидер В. Ардзинба имел все основания сказать в интервью «Советской России»: «Стратегическая цель грузинских националистов уничтожение абхазского этноса и полная грузификация территории от Псоу до Ингура». Ведь Шеварднадзе не только мягко, но, можно сказать, сочувственно прокомментировал заявление командующего грузинскими войсками в Абхазии полковника Гии Каркарашвили о том, что он готов положить сто тысяч грузин, чтобы уничтожить девяносто семь тысяч абхазов. «Немногие знают, — пояснил Шеварднадзе в интервью «Известиям», — что этому предшествовало. Каркарашвили отправился на переговоры с тремя соратниками… И вдруг выстрелы, и два его друга гибнут у него на глазах…» Ну как тут не заявить о своей готовности истребить всех абхазов до единого!

Особое место в действиях грузинских частей во время оккупации Абхазии заняло целенаправленное уничтожение памятников абхазской письменности и культуры [389].

В этих условиях отказ России от своих наследственных обязательств перед Абхазией и очевидное потворство Грузии подводили моральную базу под быстро развивающееся на Северном Кавказе движение поддержки Абхазии. Реакция здесь оказалась очень бурной. Ведь отношение России к Абхазии выглядело особо дискриминационным потому, что, как заявил в интервью «Известиям» [390] Юрий Калмыков, председатель Конгресса кабардинского народа и президент Всемирной ассоциации черкесов, она сама создала прецедент, позволив всем своим автономным республикам поднять их статус до уровня суверенных республик. «Мне непонятна и позиция России. Ее руководство не осудило действия Госсовета Грузии, но предостерегло народы Северного Кавказа от вмешательства в дела соседнего государства».