Россия и русские. Книга 1

Церковное здание также являлось святыней, в том смысле, что оно зрительно передавало священные истины и продолжает делать это по сей день. В строительстве храмов получила распространение крестово-купольная композиция. Прихожане заходили внутрь через нартекс, или притвор, находившийся с западной стороны и служивший местом, где мирское и священное сосуществуют. Входя непосредственно в церковь, или среднюю ее часть, посетитель видел самую светлую часть строения, расположенную под главным куполом. Вокруг на колоннах были развешаны иконы, освещаемые свечами, поставленными верующими, которые хотели помолиться или кого-нибудь помянуть. По бокам располагались нефы, или приделы, менее освещенные, но с большим количеством икон.

Напротив входа находился иконостас — ряд икон с изображениями патриархов и пророков, апостолов и святых, библейских сказаний и церковных праздников. В центре помещалась фигура Христа, благословляющего паству. С одной стороны от него — Дева Мария, с другой — Иоанн Креститель. Вверху, на самом куполе, изображался Христос Пантократор (Вседержитель), Властитель всего на свете, взирающий вниз на прихожан. В центральной части иконостаса располагалась двустворчатая дверь — врата. За ними находилось особое место в церкви — алтарь — святилище, где приготовлялась чаша для причастия. Эти врата носили название царских, или святых, и открывались только в самый торжественный момент службы, когда принималось причастие. По словам Павла Флоренского, теолога начала XX в.: «Иконостас есть граница между миром видимым и миром невидимым, и осуществляется эта алтарная преграда, делается доступной сознанию сплотившимся рядом святых, облаком свидетелей, обступивших Престол Божий, сферу небесной славы, и возвещающих тайну»^{47}.

Внутреннее расположение церкви также свидетельствовало, что слово здесь значило меньше, чем в западных церквях, особенно протестантской. Для прихожан не делалось скамей, а проповедь произносилась с амвона — небольшого возвышения перед алтарем. Службы длились долго, и выстаивать их до конца было довольно утомительно. Музыкальное сопровождение обычно осуществлял регент, который нараспев произносил слова Писания, а хор их подхватывал. Прихожане к хору не присоединялись, не было в православном храме и органа, так как считалось, что только человеческий голос мог возносить хвалу Богу. Внутренность храма, закрытые врата, хор, благовония — все говорило о том, что прихожане являлись свидетелями божественного действа, а не его участниками. Они должны были скорее восхищаться, наслаждаться, достигая духовного умиротворения и молитвенного состояния, в процессе богослужения, а не рационально воспринимать или привносить в нее что-либо.

Несмотря на то что мы, представители западной цивилизации, постепенно привыкли к иконам, их суть мы понять так и не смогли. Фигуры на иконах были удлиненными, а жесты неестественными. Задний план не всегда было возможно определить — неясно, стояли ли персонажи на земле или нет, а их лица были тщательно выделены и резко очерчены. Свет на иконе был чистым, однородным, лучистым. Однако источник этого света не виден. Перспектива смещена — ее линии, казалось, сходились в точке перед картиной, а не на ней самой, что было свойственно постсредневековому западному искусству. Все эти приемы говорили о том, что человеческая фигура изображалась для вовлечения зрителя (обратная перспектива) и для утверждения неких истин за пределами человеческого понимания.

Как уже говорилось, русская культура опиралась на противопоставление правды неправде. Последняя, в лице нечистой силы, могла «напасть» в любом месте и в любое время. Особенно могущественна она бывала в лесах и болотах, в темное время года, в период беременности и деторождения, то есть в тех местах и условиях, в которых и при которых человек оказывался наиболее уязвимым. Нечистая сила даже имела своеобразный плацдарм — баню, бревенчатое строение, расположенное неподалеку от жилища. Банник (банный дух), если его обидеть, мог стать особенно опасным. Он был способен наслать пожар, который перекидывался и на дом. Боясь его, люди предпочитали не ходить в баню поодиночке и ночью, а также в знак благодарности оставляли для банника мыло, дрова и немного воды^{48}.