Россия и русские. Книга 1

Иван III попытался объединить обычаи и законы княжеств в единый свод, Судебник 1497 г. Его основное содержание сводилось к определению сферы полномочий различных судов, призванных утвердить и распространить действие единых законов на всей территории, находившейся под властью московской короны^{158}.

На самом же деле внутреннее управление осуществлялось во многом благодаря компромиссу между князем, официальными лицами (боярами) и местными общинами. Все они нуждались друг в друге из-за опасностей жизни на открытых, незащищенных территориях, и каждый надеялся на другого при христианском отношении друг к другу. Христианская культура стала особенно развиваться во время татаро-монгольского ига, а на рубеже XV–XVI вв. переросла даже в некую идеологию. Великокняжеский двор, превратившийся в центр, где распределялись поощрения и наказания, был также средоточием сети личной власти, распространявшейся и на местное управление. В основе этого компромисса, обеспечивавшего прочные внутренние связи между государством и землевладельцами, были великий князь/царь, московские боярские семьи, бояре и князья, пришедшие из других княжеств, а также служилые люди. Западная историография недооценила эти связи, являвшиеся одной из особенностей развития Московии. Благодаря этим связям на рубеже XV–XVI вв. удалось построить преуспевающее, достаточно сильное государство, пережить кризисы конца XVI — начала XVII в, достигшие кульминации в Смутное время, а затем создать обширнейшую империю в мире, которая просуществовала на несколько веков дольше, чем Британская, и исчезла не так уж давно.

Эту систему во многом поддерживала особая политическая культура, возникшая в середине XV в., во время династического кризиса^{159}. Гражданская война рода Даниловичей грозила Москве новым периодом раздробленности и подчинением какой-нибудь чужой власти. Трагический опыт, напоминавший князьям и боярам о смертельной опасности неразрешенных споров, толкал их к достижению согласия.

Первостепенное значение имела княжеская власть, благодаря которой можно было избежать постоянной угрозы разобщенности.

У бояр не было своих учреждений. Они мыслили категориями «род», «родство», «родословная». Каждый заботился в первую очередь об интересах своего рода, но не забывал и о необходимости подчиняться царю. Благодаря преданной службе появлялось больше шансов удовлетворить и свои интересы. Как отмечал Эдвард Кинан, «это были сплоченные кланы, из которых формировалась тяжелая кавалерия и которые составляли ядро военной силы московских князей; кланы, которые мобилизовали ресурсы русской деревни, и получали с этого прибыль; кланы или, скорее, сверхкланы, которые управляли политической игрой при Московском дворе и являлись в ней главными игроками»^{160}.

Бояре с помощью своих слуг были управляющими и судьями, покровителями и эксплуататорами большинства крестьянских общин (некоторые же находились на монастырских землях или являлись «черными» общинами, расположенными в лесах, на берегу рек и озер на севере). Князь не мог по-настоящему сдерживать эту эксплуатацию крестьян, но бояре сами ограничивали ее, так как хотели нормально жить и были заинтересованы в преуспевании своих деревень.

Бояр отличало чувство чести, во многом благодаря которому они и выполняли свои обязанности. Московский закон предусматривал защиту от бесчестья (обиды словом или делом) посредством ряда наказаний. Система разделенного наследования вызывала у мужчин материальную заинтересованность в богатстве и чести их семей. С другой стороны, важно было не делить владения рода слишком часто, поэтому в семьях, где было много сыновей, право на наследование больших долей земли признавалось за немногими сыновьями. Семьи заботились о том, чтобы хотя бы один из них получил достаточно средств. Тогда он мог достойно содержать себя при дворе и оказывать покровительство всему роду^{161}.

Женщины играли важнейшую роль в жизни рода. Когда глава семьи уходил на войну или отсутствовал по делам, жена вела хозяйство и нередко участвовала в управлении поместьем. Брак и рождение детей становились решающими событиями для рода, а кодексы чести и морали передавались по наследству. По этой причине семьи пытались сделать так, чтобы женщина, если она не была обеспечена мужем или отцом, могла наследовать собственность. Традиционно женщина владела собственностью и после брака и отделяла свою часть от владений мужа. Благодаря этому после его смерти жена обеспечивалась средствами к существованию. По заключению одного ученого: «К концу XV в. большинство замужних женщин и вдов из обеспеченных слоев населения обладали правом владеть и распоряжаться движимой и недвижимой собственностью практически наравне с мужчиной»^{162}.