Россия и русские. Книга 1

Теперь Иван обратил свое внимание в сторону Балтики. Он полагал, что государство с такими территориями и таким значением, как Московия, нуждалось как в торговле с европейскими державами, так и в строительстве стратегически важных опорных пунктов, необходимых для защиты в случае конфликта с этими самыми державами. Именно поэтому Иван надеялся взять под контроль часть береговой линии Балтийского моря вместе с одним (или больше) портовым городом. К середине 1550-х гг. единственным европейским торговым партнером Московии, имеющим соответствующий договор, являлась Англия. Начало торговых связей положил Ричард Ченслер, который в 1553 г. в поисках морского пути в Китай был вынужден укрыться от шторма в Белом море. В следующем году королева Елизавета с помощью специально созданной для торговли с Россией «Российской компании» решила воспользоваться новыми перспективными торговыми возможностями, а английские купцы получили торговые привилегии и освобождение от налогов внутри Московии. Англия нуждалась в большом количестве лесоматериалов, пеньки и смолы для строительства кораблей и надеялась найти новый путь в Азию по Волге. Русские же, в свою очередь, покупали английскую металлургическую и химическую продукцию для снабжения армии^{209}. Недостатком являлась трудность и опасность длинного пути через Северный Ледовитый океан, а также отсутствие «московского» контроля над балтийскими портами.

К 1550-м гг. тевтонские рыцари оказались в состоянии окончательного упадка. Их политика по христианизации местного прибалтийского населения потеряла какое-либо значение, ибо к тому времени не осталось больше язычников, которых можно было крестить. Последний наследник рыцарства, Ливонский орден, правил Ливонией, установив там более или менее нормальные феодальные порядки и власть. Однако государство раздиралось внутренними противоречиями как из-за религиозных распрей, вызванных Реформацией, так и из-за политического конфликта, связанного со всевозрастающим влиянием городского населения. Так для Москвы появился удачный момент отстоять свои интересы на Балтике^{210}.

В 1558 г. Москва потребовала невмешательства ливонских купцов в ее балтийскую торговлю, производимую в основном через Ригу и Ревель. Не получив удовлетворительного ответа, Иван послал русскую армию под командованием А.Д. Басманова, которая захватила основной торговый порт — Нарву и возвела на противоположном берегу вокруг крепости Ивангород новое поселение. Начало балтийской кампании было явно удачным. Далее в течение нескольких лет последовали и другие успехи, включая захват Полоцка и Дерпта. После побед в Ливонии и Литве, как в свое время в Казани, Иван отдал земли местных землевладельцев русским служилым людям.

Однако полностью реализовать свои планы ему не удалось, так как агрессия Москвы спровоцировала реакцию других балтийских держав, обеспокоенных своим отстранением от раздела Ливонии. В войну вступили Дания и Швеция. Дания захватила большой остров Эзель, а Швеция завоевала Ревель и северную Эстляндию. Густав Кеттлер, глава Ливонского ордена, перешел под протекторат Литвы. Более того, действия Москвы окончательно укрепили союз Польши и Литвы, которые в 1569 г. заключили Люблинскую унию. Воинственность Ивана разворошила осиное гнездо, а от русских войск все чаще отворачивалась удача. Свою роль сыграла и незащищенность южных границ, на охрану которых Москва должна была направить часть своей армии. В конце концов Москва потеряла Полоцк, Нарву, Ивангород и Дерпт, захваченные во время войны, а также стратегически очень важную территорию в Карелии и на востоке Финского залива, взятую московской властью под контроль у Новгорода еще задолго до начала действий на Балтике.

Между тем в 1571 г. армия крымских татар под предводительством Девлет-Гирея миновала южные защитные рубежи и напала на Москву. Татары разграбили монастыри и купеческие предместья, а затем предали город огню. По рассказам очевидцев, дым заволок улицы, на которых столпились испуганные жители, раздавался тревожный звон колоколов из всех церквей и монастырей. Затем колокола стали падать на землю и умолкали один за другим, по мере того как пламя настигало церкви^{211}.

Эти ощутимые неудачи привели к тому, что теперь тенденция перехода литовских бояр на службу в Москву стала принимать обратный характер. С тех пор как права вотчинников стали урезаться, а монархия все более бесцеремонно посягала на привилегии людей знатного происхождения, некоторые из них решили воспользоваться прерогативой предков самим выбирать место службы. Перешедшая на московскую службу литовская знать учитывала также то, что близкая им по социальному статусу польско-литовская шляхта обладала большими правами, вплоть до права выбора монарха.