Россия и русские. Книга 1

Пожилой священник Владимирской губернии писал с необычайной прямотой своему епископу в 1791 г.: «…позаботьтесь обо мне и моей обедневшей семье. Прикажите студенту суздальской семинарии жениться на моей дочери и назначьте моего зятя на мое место»³⁶. Об этом же хлопотали, возможно более скрытно, многие русские священники.

Из-за этих проблем церковь превратилась в агентство по трудоустройству и социальному обеспечению многочисленных полууниженных семейств духовного звания. Эта вспомогательная и в то же время жизненно необходимая деятельность препятствовала нескольким попыткам сократить число церковных приходов, где прихожане вынуждены были материально поддерживать священников, чтобы улучшить положение остальных. Такие попытки предпринимались в 1820-х, 1840-х и 1860-х гг. Священники боролись против сокращения их численности и даже против переводов в другие приходы. Это стало бы катастрофой для их семей, и епископы обычно старались не прибегать к принуждению³⁷.

Православная церковь отражала неопределенность отношения русского народа к своему положению в «собственной» империи. Ей не удалось воплотить русский мессианский национальный миф. Это намного эффективнее делали староверы. Они к тому же были грамотнее и теснее связаны между собой³⁸.

В больших городах лютеранская, католическая и баптистская церкви действовали более успешно. Деревенские жители, только что прибывшие в города, легко становились их последователями. То же самое можно сказать и о деятельности социалистических партий.

Деятельность Церкви на поприще благотворительности велась с переменным успехом. Многочисленные монастыри оказывали значительную, но неравномерную помощь бедным, больным, старикам и ветеранам армии.

Конфискация монастырских земель, проведенная в 1762–1764 гг., значительно уменьшила возможности монастырей в этом отношении. Церковные приходы также были ограничены в своих возможностях. Некоторые православные теоретики считали, что благотворительность не следует организовывать, что она должна идти прямо от сердца, как импульс любви от дающего берущему. Такой взгляд мог показаться уклонением от решения проблемы, но это было не так. Существует множество свидетельств искренней благотворительности, исходившей от людей различных общественных сословий, которые помогали нищим, заключенным, калекам и пожилым людям³⁹.

Но, даже принимая во внимание все эти обстоятельства, отсутствие организованной деятельности Православной церкви в области благотворительности на протяжении XIX–XX вв. не может не поражать. Благотворительность исходила в основном от отдельных приходских священников и была результатом их собственной инициативы.

Александр Гумилевский, служивший в 1856–1866 гг. в Песках, недалеко от Санкт-Петербурга, и отец Иоанн Сергиев, полвека, начиная с 1855 г. прослуживший в Кронштадте, морской базе на острове недалеко от столицы, собирали денежные средства для открытия домов призрения для нищих и бродяг, работных домов для безработных, ремесленных училищ для детей из бедных семей.

Отец Иоанн впоследствии стал известен под именем Иоанна Кронштадтского. Его труды были переведены на несколько иностранных языков. После смерти отец Иоанн Кронштадтский был канонизирован Православной церковью. Александр Гумилевский был заподозрен властями в подпольной политической деятельности и переведен в отдаленный приход⁴⁰.

Православная церковь была бедна, всегда в боевой готовности и отодвинута светским государством на задний план. В этот не самый удачный для нее период истории в ее недрах начали появляться ростки духовного обновления, восходившие к полузабытой традиции квиетизма. Раньше квиетизм был философией «нестяжателей». Возможно, поэтому возрождение этого религиозного течения связано с лишением церкви ее земель.

Центром нового религиозного течения стала гора Афон. Там в 1782 г. святой Никодимиус Хагиорит сверил и опубликовал собрание священных текстов отцов Церкви, посвященных молитве и созерцанию. Этот сборник назывался «Филокалия» («Любовь к Богу»). «Филокалия» была переведена на русский язык украинским монахом Паисием Величковским и опубликована в Санкт-Петербурге в 1793 г.

Паисий основал в Молдавии монастырь Ниаметс. В этом монастыре развивались квиетистские учения. Он служил убежищем для монахов из закрывшихся монастырей и для тех, кто был разочарован светским духом, проникшим в существовавший в России монастырский устав⁴¹.

Митрополит Санкт-Петербургский (с 1783 г.) Гавриил основал в России скиты, в которых созерцание и молитва совершались по-квиетистски. Управлять ими Гавриил пригласил монахов из Молдавии.