Россия и русские. Книга 1

На вопрос о том, как крестьяне относились к народникам, историки обычно отвечали, что простые деревенские жители не понимали революционных идей и с подозрением относились к самим революционерам. Часто крестьяне выдавали их властям. Однако последние исследования показали, что так было далеко не всегда. Бесспорно, в отношениях между революционерами-народниками и крестьянами существовали серьезные трудности. Сельские жители с уважением относились к царю и верили в Бога. Для большинства студентов вера в Бога и царя была грубым суеверием. Осип Аптекман, поселившийся в одной из деревень Псковской губернии, писал об этом так: «Мои взгляды на мир абсолютно отличаются от их взглядов. У нас разные мысли и два разных типа сознания. Они не просто противоположны, они противоречат друг другу»⁶⁵.

И все-таки способы установления человеческих контактов существовали. Аптекман, служивший сельским фельдшером, понял, что может завоевать доверие крестьян, внимательно расспрашивая их о жизни во время своей работы. Вера Фигнер работала санитаркой в самарской земской больнице. Она также обнаружила, что крестьянам очень нравится, когда их доброжелательно и детально расспрашивают о здоровье и подробно объясняют им, как принимать лекарства.

Когда Вера Фигнер и ее сестра Евгения открыли бесплатную школу, учиться в ней захотели не только дети, но и взрослые. В своей школе сестры преподавали основы грамоты и арифметику. Эти знания были необходимы крестьянам в их повседневной жизни. «Каждую минуту мы чувствовали, что мы необходимы, что мы не лишние. Это понимание своей нужности и было той самой силой, которая привлекала молодых людей в деревни. Для этого нужно было только открыть свое сердце и смирить гордыню»⁶⁶.

Крестьяне действительно разделяли некоторые идеи революционеров-народников. Например, об уравнительном землевладении и о предоставлении самоуправления крестьянским общинам. Но крестьяне понимали эти идеи совершенно по-другому. В крестьянском сознании справедливость на местах мог гарантировать только добрый царь-батюшка, не важно, что он был очень далеко.

Двое активистов народнического движения в Киеве выяснили, что крестьяне Киевской губернии надеялись получить всю землю в награду за несение всеобщей воинской повинности, недавно введенной Милютиным. Они распространили подложный манифест от имени царя, в котором призывали крестьян отнимать земли у помещиков, якобы препятствующих исполнению воли царя. Крестьяне образовали дружину, но полиция узнала о заговоре и обезвредила его⁶⁷.

Этот эпизод показывает, что крестьяне были готовы на политические действия, если они думали, что царь одобряет их. Большинство революционеров-народников все-таки считали, что нельзя завоевывать поддержку крестьян хитростью. Это нарушало нравственные принципы, на которых основывалось их движение.

Деревенские власти — старосты, полицейские, а порой и священники — рано или поздно узнавали о незнакомцах в своих волостях. Молодые люди выделялись речью, поведением, иногда одеждой. Они были абсолютно незащищены, так как их движение было мирным и неорганизованным. Им не удалось избежать арестов, поскольку они и не предполагали скрываться. Несколько сотен человек были схвачены и брошены в тюрьму. С этого момента для них все изменилось: активная жизнь, наполненная социальными обязанностями, обернулась пассивным, изолированным от мира существованием в тюремной камере. Более того, многие обнаружили, что некоторые их товарищи вовсе не «рыцари в сверкающих доспехах». Они сломались под прессом следствия и стали доносчиками. Кто-то покончил с собой, кто-то сошел с ума.

В 1877–1878 гг. состоялось два больших судебных процесса. На первом слушались дела 50 подсудимых, на втором — 193. Суды были открытыми. Тем, кто хотел сохранить себе жизнь, был дан шанс доказать свою правоту перед публикой. Они могли это сделать лично или через адвокатов.

Опыт «хождения в народ» показал, что мирная социалистическая пропаганда ограничена существующим режимом. Основой социалистической деятельности в России стали подпольные организации. В 1876 г. Марк Натансон с товарищами основали организацию, которую впоследствии можно будет назвать первой политической партией России в том смысле, что она имела центральный комитет и ответвления во многих провинциях. Названием для организации послужили слова Герцена — «Земля и воля». В декабре 1876 г. члены «Земли и воли» организовали демонстрацию перед Казанским собором в Санкт-Петербурге, в которой принимало участие более 200 человек, включая рабочих.

С самого начала существования «Земли и воли» среди ее членов возникли разногласия по поводу методов борьбы. Одно крыло организации настаивало на продолжении мирной пропаганды, другое утверждало, что только насильственное свержение существующего режима может привести к реальным изменениям в стране.

Сторонников насильственных действий обнадежил исход дела Веры Засулич, которая в январе 1878 г. стреляла в генерал-губернатора Санкт-Петербурга Трепова в его приемной. Генерал был ранен.