Россия и русские. Книга 2

Музыка всегда была более отвлеченной формой художественного творчества, но и она претерпела существенные изменения. Например, композитор Дмитрий Шостакович, вдохновленный джазом, танцевальной музыкой и индустриальными ритмами 1920-х гг., создавал произведения, вызывавшие растущее недоумение его коллег. А в 1936 г. на его экспериментальную оперу «Леди Макбет Мценского уезда» обрушилась разгромная критика официальной печати. Газета «Правда» писала по этому поводу, что опера представляет собой не музыку, а «сумбур вместо музыки». Это заставило его отозвать свою Четвертую симфонию непосредственно перед первым исполнением и значительно уп-ростить ее музыкальный стиль. В результате в 1937 г. появилась Пятая симфония — чрезвычайно удачная и успешная работа, выполненная в относительно традиционной форме сонаты. Он назвал ее «Ответ советского художника на справедливую критику», полагая, что дипломатия стала важнейшим инструментом советского музыкального искусства. И тем не менее в течение довольно долгого времени Шостакович пребывал в состоянии панического страха, что его могут в любой момент арестовать^{263}.

Таким образом, на протяжении 1930-х гг. все художественные течения в СССР постепенно трансформировались в сторону высокого технического совершенства под непосредственным влиянием системы обучения, организованной и налаженной творческими союзами в сочетании с серым и консервативным стилем, поддерживаемым второразрядными художниками из числа руководящей элиты.

Образование и новая элита

Образовательная политика советских властей продвигалась в том же иерархическом, имперском и консервативном направлении. В течение 1920-х гт. от школьников требовали проходить профессиональный и политехнический курс обучения, который непременно включал в себя уроки труда. При этом большая часть такого обучения проводилась «на рабочих местах», то есть на фабриках, заводах или в колхозах, а так называемая учебная часть протекала не за письменным столом, а на общественных работах. Обучение истории носило социально-экономический характер и критически относилось к дореволюционному прошлому. Деятельность царей, генералов и помещиков преподносилась не как вклад в строительство и укрепление государства, а как нескончаемая эксплуатация трудового народа.

Вскоре работодатели и родители учащихся стали все чаще жаловаться на то, что выпускники школ приходят на производство без соответствующей общеобразовательной подготовки. В августе 1931 г. Центральный Комитет партии издал декрет, в соответствии с которым учебные планы средней школы должны предусматривать больше времени на обучение детей правописанию, чтению и математике наряду с историей, географией, точными науками, русским языком (и национальными языками, где они широко используются), а также основами марксизма-ленинизма. Труд и профессиональное обучение практически полностью исчезли. Преподавание снова стало вестись в школьных зданиях, и обучение постепенно формировалось на основе стандартных школьных учебников и систематической проверки знаний с помощью контрольных работ и экзаменов. А учителям истории рекомендовали избегать «абстрактных социологических схем» и больше внимания уделять хронологии событий. В моду снова вошли исторические даты, короли, цари и военные сражения, в первую очередь — победоносные для России. Школьники снова стали заучивать деяния Ивана Грозного, Петра Великого и Екатерины II, которые преподносились теперь как национальные герои, а все их завоевания стали вдруг «прогрессивными», поскольку способствовали укреплению империи во главе с великим русским народом. Ведь вокруг этого великого народа со временем сформируется великий Советский Союз. Все антирусские восстания, такие, например, как восстание Шамиля, перестали относить к народным и национально-освободительным и осудили как антипатриотические^{264}.

К концу 1930-х гг. в школах восстановили единую форму с обязательной косичкой для девочек. А для трех старших классов средней школы была введена плата за обучение, что положило начало процессу сознательной и целенаправленной классовой стратификации, так как, не окончив старших классов, невозможно было получить высшее образование.