Россия и русские в современном мире

Н.А. А я считаю, что если россиянин станет плохим русским, то есть утратит связь со своим языком, культурой, со своими предками, с традициями, даже с чисто этническими, бытовыми привычками, манерами – как готовить пищу, как угощать гостей, – он станет и плохим гражданином. Почему в начале беседы я задала вам в лоб вопрос на эту тему? Не скрою, на меня огромное впечатление произвел ваш поступок, когда вы швырнули на пол конверт с вердиктом присудить премию за явно антирусский фильм «Сволочи».

Настолько это созвучно моему отношению к подобным пасквилям!

В.В. Много разного про нашу историю сейчас говорится, это долгий разговор. В конце концов, ладно, черт с вами, само по себе, что называется, рассосется. Понимаешь, что все равно какой-то стойкий образ той, дореволюционной, да и советской, в лучшие годы, России, он останется и будет передаваться из поколения в поколение.

Н.А. Вот именно.

В.В. Что касается войны, Великой Отечественной, то она была очень справедливо названа, но и роль государства была в ней фантастической! Именно это не могут никак переварить хулители нашей истории, потому что все здесь сходится. Вот сейчас готовится к съемкам фильм Анджея Вайды о Катыни. Он великий режиссер! Но заранее можно предположить, что это будет русофобский фильм. Стопроцентно перед всем миром опять будет показано: звери – именно русские, а не коммунисты, не чекисты.

При этом нам будут тысячу раз повторять, что совершенно не пытаются ни с кем счеты свести.

Н.А. Вот-вот.

В.В. А мы, наивные, с нетерпеньем будем ждать выхода очередной картины выдающегося мастера. И будет пышная премьера, и все повалят на нее, и будут стенать: «Ах, какая правда!»

Н.А. Да бог с ними, с поляками. Я думаю, все образуется… Вы знаете, по-разному о Вас говорят. Одни больше всего ценят в Вас режиссера, другие – актера, потому что Вы – и то, и другое. А вот Вы кем себя больше ощущаете?

В.В. Я уже на эту тему высказывался, поэтому ничего нового не скажу. Дело в том, что «отрава» режиссуры – она очень сильно действующая. Я знаю, как прекрасные актеры нередко неудачно дебютируют как кинорежиссеры. Когда он актер, с ним еще можно разговаривать, – что у него получилось, что не получилось. Когда же он режиссер – он от любого замечания белеет, он внутри весь переворачивается, он не хочет слышать ничего. Это сродни, наверное, какому-то слепому родительскому чувству: попробуй сказать что-то не то о твоем ребенке – некрасив, неумен. Да ты с ума сойдешь, да ты убьешь этого человека! Хоть будь он и тысячу раз прав. Поэтому режиссура – дело особое, и, безусловно, она первенствует над всем остальным.

Н.А. Есть ли сегодня русский кинематограф? Советский был. И им восхищались, его по сей день изучают как школу…

В.В. Да тот советский кинематограф и был русским кинематографом, несмотря на то, что на восемьдесят процентов сделан людьми еврейской национальности. Но ведь на русской почве.

Н.А. Я абсолютно с вами согласна.

В.В. В советском кино «русское» всегда присутствовало. А вот во время войны, по сути, и само слово «русское» возникло, и «русскость» проявилась. Сегодня же это отсутствует напрочь. У нас теперь русский все больше: «Алле, эта, тещенька дорогая, ты че!», или: «Люлек, слушай сюда.», – все время изображается какой-то поддатый человек, который несет несусветную ахинею, и зал при этом заливается. Ну один раз смешно, два смешно. Уже Путин даже говорил об этой глупости на встрече с учителями.

Н.А. А как облаяли его за это, обсмеяли наши либеральные СМИ!

В.В. При том невероятном авторитете, которым он пользуется в обществе, он должен один раз сказать: «Ребята, все, вот этого я не люблю!»