Россия и русские в современном мире

Б. Сарнов: Да. Видите, какая вещь. Я. обладаю недостаточными знаниями для того, чтобы ответить на этот вопрос компетентно. Но как раз это совпадает с моей мыслью. То есть с моей идеей русского патриота – то есть я считаю, что мы должны заниматься своими внутренними делами, не лезть никуда, попытаться обустроить свою жизнь. Примириться с тем, что эпоха великих держав кончилась. Да, мы можем оставаться державой, но я хотел бы, чтобы мы были достойной державой, и даже слово «держава» мне не очень нравится, потому что я ненавижу, я не могу слышать этот слоган. «за державу обидно». Мне обидно за человека, мне обидно за то, что сделали с моими согражданами, во что их превратили – вот за что мне обидно. Понимаете? И конечно, я согласен, если бы мы, вместо того, чтобы создавать большую и совершенно небоеспособную армию, простирать свои длани куда-то вовне и пытаться даже, как некоторые, мечтать о возврате, о реванше, о возврате к старому, к воссоединению этих распавшихся бывших наших республик, занялись своими делами и решали свои проблемы. В первую очередь, экономические, а потом культурные и моральные, чтобы мы были нравственными людьми. Вы говорите «великая держава», вы говорите, «империя зла» – они создали такую концепцию. А что, это не была империя зла, поддерживающая все террористические режимы, от фашистского какого-то людоеда, этого Бакасы? Не было такого?

И мы, к сожалению, сейчас продолжаем эту традицию советскую и поддерживаем террористическую организацию «Хамас», говоря, что она не террористическая почему-то.

А. Подрабинек: Я бы хотел прокомментировать последнее сообщение. Мне кажется, что в основе идеи великодержавия лежит мысль о том, что страна счастливая и великая, если она большая, если у нее большие территории. Это образ мышления XVIII–XIX веков. Сегодня великая страна – это не та страна, у которой много территории, а та, у которой высокие технологии, у которой развитое право, у которой защищены граждане, где расцветает культура и где, я поставлю это сознательно на последнее место, – высокий уровень жизни. Вот такая страна – великая. А у нас до сих пор имперские амбиции. Они идут сверху. Народ постепенно забыл бы о своем былом имперском величии, если бы ему не напоминала власть о том, какая была раньше великая страна, и мы снова должны сделать ее такой. И если бы от имперских амбиций отказалась власть, то люди постепенно бы забыли и зажили бы нормальной жизнью, устраивая, как совершенно справедливо Бенедикт Михайлович сказал, устраивая свою жизнь внутри и не стремясь к экспансии.

Н.Нарочницкая: Великими державами называют крупные геополитические единицы, вокруг которых складывается система международных отношений. То есть это системообразующие элементы. Обычно только те страны, которые имеют военно-стратегически обеспеченные выходы к морю, именуются державами. Гордыни здесь никакой нет. Конечно, мотив величия собственной страны, своей истории часто присутствует в сознании людей, но к нашим людям это совершенно не относится. Но люди устали презирать свое отечество, хватит, как диссиденты, внушать, что мы сор, в конце концов. Народ ответил на отсутствие цели и ценности национального бытия, такое приземление этих ценностей в пользу только одного рынка своими.

Н.Болтянская: Скинхедами?

Н.Нарочницкая: Нет, он ответил демографической катастрофой, отказом, даже отречением от инстинкта продолжения рода.

А. Подрабинек: Что, дети перестали рождаться?

Н.Нарочницкая: Да. 12 лет смертность превышает рождаемость, практически люди не хотят иметь детей. Народ, вытесняемый на обочину мировой истории, утративший понятие о целях и ценности национального бытия за пределами земной жизни, отвечает этим.

А. Подрабинек: Да кончилось национальное бытие. В XXI веке национальное бытие заканчивается.

Н.Нарочницкая: Напрасно вы так думаете. На повестку дня народ сам вынес ценности: зачем мы живем, едим ли мы для того, чтобы жить, или живем только для того, чтобы есть – как получается иногда у вас, может быть, невольно. Поэтому вера, отечество – все эти вещи всегда были важны. Не может ни человек, ни нация жить без целей и ценностей за пределами земного, не хлебом единым он жив.

Н.Болтянская: По полминуты вашим оппонентам на свои последние слова.

Б.Сарнов: Я могу сказать следующее: диалога не получилось. Как говорится, «поп – свое, а черт – свое». Беседа не получилась.

Н.Болтянская: Вы себя – кем?

Б. Сарнов: Чертом. Дело же не только в имперской идее, которую нам диктует начальство – дело в психологии народа. Я не хочу, чтобы мы были голодные и нищие.