Россия и русские в современном мире

Н.Болтянская: Петр Иванович, но может быть, маятник?

Слушатель Петр Иванович: Какой маятник?

Н.Болтянская: Элементарный маятник. В советское время считали оккупантами.

Слушатель Петр Иванович: Да нет, они считали, что им плохо, хотя они получили от России, от Советского Союза, будем так говорить, получили много того, что они бы не имели, развиваясь сами, даже примыкая к буржуазным своим анналам, прежней истории.

Н.Болтянская: Наталия Алексеевна, какого сочетания голосов Вы ждете?

Н.Нарочницкая: Я думаю, что большинство скажет: признать, дать гражданство.

Н.Болтянская: Совершенно верно. 91 % считают, что нужна такая.

Н.Нарочницкая: Ну, это настолько естественно. Только я хотела бы еще раз повторить, далеко не все живущие в Латвии русские хотят российского гражданства. Они боятся, что их вытеснят, что им будут чиниться те же препятствия. Они хотят стать полноценными гражданами с равными правами, но оставаться при этом русскими.

Н.Болтянская: Наталия Алексеевна, вот пришло сообщение Вам на пейджер: «Гитлер – преступник, потому что проводил геноцид в чужих странах, а Пол Пот и Сталин уничтожали свой собственный народ, – и это внутренний исторический процесс. Получается несоответствие».

Н.Нарочницкая: В чем несоответствие?

Н.Болтянская: В том, что одного называют преступником, а в отношении других Вы это якобы допускаете.

Н.Нарочницкая: Да нет, я с самого начала говорю, что когда мы обсуждаем грехи и несовершенство политического института нашего государства, мы осуждаем эти грехи. Поэтому когда мы говорим о революционном проекте, с его замыслом уничтожить враждебные буржуазные классы и т. д., мы это осуждаем все, но когда мы говорим о войне, не надо. переносить. Это ложная призма, через которую мы рассматриваем борьбу против внешней агрессии, целью которой было порабощение страны, просто ликвидация ее как субъекта мировой истории. Получается так: если государство было плохим, то можно ему не сочувствовать, когда на него напали. Понимаете, логика вот такой этики ужасна.

Вот идет человек по дороге. На него нападает разбойник. А вы думаете: а может, он изменил жене утром или побил своих детей или вчера украл. Значит, он что, не заслуживает помощи? Вы когда руку протягиваете утопающему, Вы что, спрашиваете: «А не грешил ли ты сегодня утром?» Да разные вещи, вот я о чем говорю. А то, что мы копаемся в собственной истории, это наше семейное дело. И будем дальше копаться, и будем разбирать, и будет это уроком для нас на будущее. Это безусловно.

Н.Болтянская: Наталия Алексеевна, а как вы считаете, нужна ли все-таки какая-то форма покаяния перед собственным народом?

Н.Нарочницкая: А кто должен каяться?.Наше безбожное атеистическое общество все время использует категории вероучительные, перенося их на политическую жизнь. Покаяние – это сугубо личная категория. Каяться может только один человек, личность – душой. Все коллективные организмы не имеют души. Понимаете? И поэтому об этом вообще говорить странно.

Н.Болтянская: Но когда существовали структуры, специальные структуры, которые.

Н.Нарочницкая: Да, но ведь осудили уже. Сколько было и во времена Хрущева, который сам был вообще-то.

Н.Болтянская: Не безгрешен.

Н.Нарочницкая: Да, да, да. Но, тем не менее, осудили культ личности, репрессии и т. д. Люди вернулись из концлагерей. Но никогда почему-то никто не реабилитировал жертв репрессий ленинских, которые проводились против представителей традиционных русских сословий. Об этом почему-то никто не говорит. А знаете почему? А я вот подозреваю, потому что тогда. нужно будет посочувствовать объекту уничтожения: России великой, единой и неделимой. Вот эту неделимость, единство страны, вот эту ее территорию почему-то объявляют совершимся то «под сиянием пролетарской революции» – как коммунисты говорят, то «под железным обручем тоталитаризма» – как говорят враги коммунизма. А то и другое определение тождественны, потому что они отказывает государству в историческом прошлом. Поэтому, как только, например, возникают сомнения в целесообразности и благе «сияния пролетарской революции», сразу возникают сомнения в целесообразности единства страны, как в 1991 году. А борьба против «железного обруча» вообще всегда правомерна.

Н.Болтянская: Наталия Алексеевна, мне почему-то кажется, что Вы человек достаточно счастливый в приватной жизни. Я думаю, что я не ошиблась, но если, не дай Бог. Ваш спутник жизни говорит: «Ну, не хочу я с тобой жить». Ну, что, держать его парткомом?

Н.Нарочницкая: Нет, конечно.

Н.Болтянская: И получается, что великая и неделимая в какой-то определенный момент дала трещину. Ну, не можем больше мы жить вместе.