Россия и США: фактор Путина

Политика постепенного отказа от непосредственного вмешательства во внутренние дела тех или иных стран может иметь далеко идущие последствия — по крайней мере, многие диктаторы могут теперь спать спокойнее. Возможно, некоторые режимы даже сделают шаги по осторожному смягчению внутренней политики, займутся «модернизацией». О перспективах нового мироустройства «Свободная пресса» спросила Андраника Миграняна:

— Если говорить об изменении внешней политики США, то в какую сторону она меняется?

— США возвращаются к политике баланса сил в жизненно важных для этой страны регионах. Помимо Латинской Америки, это и Ближний, и Дальний Восток, и Европа, и Африка. Это такая глобальная политика, не предусматривающая доминирование и непосредственное участие. Когда-то англичане называли такую политику «блестящая изоляция»: Англия сидела на своих островах, а в Европе создавала балансы и управляла этими балансами, не позволяя, чтобы в Европе возникла доминирующая антианглийская сила.

— Это ведение политики чужими руками?

— Не совсем. Просто страна, которая имеет очень большие ресурсы и располагает большими финансовыми, военными, политическими силами, не обязательно должна быть «на баррикадах», в первых рядах. Она может позволить себе действовать с определенной дистанции. Это как шахматная игра — передвигая фигуры или пешки по полю, добиваться определенного результата.

В Европе есть определенный баланс в рамках НАТО: Англия, Франция, Германия уравновешивают друг друга. В Восточной Европе создается — или может создаваться — другой баланс. Усиление Польши в противовес Германии, той же Польши в противовес России. На Дальнем Востоке — баланс Индии против Китая, России против Китая, Японии против него же. В то же время Китай и Япония — против России.

Это очень сложные манипуляции, которые может себе позволить мощная держава с большими ресурсами. Для этого не нужно посылать войска — это очень дорого, это контрпродуктивно и, как показывают события в Ираке и Афганистане, бесперспективно.

— Мы привыкли к другому образу Америки — «всемирного полицейского». Отказ от этой роли — из-за провалов операций в Ираке и Афганистане?

— Просто заканчивается период, который продлился очень мало — буквально 10–20 лет. Когда Советский Союз рухнул, США остались единственной глобальной сверхдержавой, имеющей силы, чтобы, игнорируя всех остальных, попытаться доминировать в мире в одиночку. Выяснилось, что это доминирование имеет свои пределы.

В сегодняшнем мире растут другие центры силы — вместо того, чтобы стать однополярным, он стал многополярным. Есть Китай, есть Индия, есть Россия, Бразилия.

— А что можно сказать про Евросоюз? Назвать его «Четвертым рейхом» — серьезное преувеличение?

— Ситуация с Евросоюзом пока не совсем понятна. Экономический кризис показал, что этот проект имеет свои сложности и они очень серьезны. Союз подвели такие страны, как Греция, Португалия, Испания, даже Италия находится в очень сложном положении.

Несмотря на то, что Евросоюз — большое экономическое образование, его военно-политическое значение практически ничтожно, его можно игнорировать. Именно поэтому он находится в рамках НАТО, и вряд ли в ближайшей перспективе Евросоюз будет иметь собственные вооруженные силы, увеличивать военные расходы и превращаться в некий военно-политический центр.

— В событиях вокруг Ливии Евросоюз проявил себя достаточно активно — предлагалась даже военная операция против Муаммара Каддафи.

— Евросоюз не может осуществлять какие-то самостоятельные военные операции. Даже в событиях вокруг Ливии речь шла о действиях НАТО, а это значит — Соединенных Штатов…

— С начала операции в Ираке рассуждают, обсуждают, ожидают операцию против Ирана, на которую США якобы рано или поздно могут решиться. Сейчас, в свете новых трендов внешней политики, можно ли говорить, что Ирану более ничего не угрожает?

— Во-первых, речь никогда не шла о наземной операции. Это громадная страна с населением почти 70 млн человек, с большой территорией — надо быть сумасшедшими, чтобы туда лезть.