Россия. ХХ век начинается…

Начало последнего витка активизации антисоветского мифотворчества положил академик А.Н. Яковлев, который реанимировал обветшалые антисоветские мифы о «германских деньгах Ленина» и «секретных протоколах 23 августа 1939 года о разделе Польши», которые никогда не принимали всерьез зарубежные профессиональные историки, включая патриархов советологии. Их активно пропагандировал услужливый «прораб перестройки» директор Института военной истории со своими многочисленными подмастерьями Д.А. Волкогонов, который за свои заслуги на этом поприще в течение пяти лет сменил погоны велеречивого полковника от контрпропаганды на эполеты генерал-полковника и выслужил должность начальника Главного политического управления Советской армии[73].

Мне с коллегами в Институте истории АН СССР пришлось досконально изучать оба сюжета, и нам не удалось обнаружить ни одного документированного факта в отечественных и заграничных архивах! Оспорить мифологию научными средствами дипломированным ученым оказалось не под силу, тем более что Яковлев использовал для распространения откровенных фальсификатов трибуну Съезда народных депутатов СССР, как Хрущев – зал заседаний XX съезда КПСС[74].

Академик Яковлев, Волкогонов и их нынешние последователи при этом всегда сознательно избегают объективных фактов, предпочитая «околофакты», произвольно интерпретируя намеки, содержащиеся в исторических источниках, «нефакты», сконструированные ими самими для удобства объяснения «околофактов», и «экс-факты», которые заимствованы из старинных энциклопедий и учебников и сохраняются «ради священной памяти». Так в результате мыслительных операций в такой последовательности создается очередной элегический миф[75].

Поэтому отечественные пропагандисты постоянно прибегают к «идеологическому террору», сознательно поощряя релятивизм и мифотворчество, чтобы «сохранить в неизменном виде как абсолютные истины важнейшие для своего самосохранения аксиологические положения, пусть они и никак не подтверждаются установленными в научных исследованиях фактами»[76].

Здесь уместно процитировать Фридриха Ницше. Его Заратустра говорит: «Спасти тех, кто миновал, и преобразовать всякое “было” в “так хотел я” – лишь это я назвал бы избавлением! Воля – так называется освободитель и вестник радости. Но сама воля еще есть пленница. “Хотеть” освобождает – но как называется то, что и освободителя заковывает еще в цепи? “Было” – так зовется сокровенное горе воли. Бессильная против того, что уже сделано, она – злобная зрительница всего прошлого. Обратного не может воля хотеть потому, что не может она победить время и остановить его движение, – в этом сокровенное горе воли. Кто научит ее хотеть обратного?»[77]

До сих пор очевидные социально-политические и экономические завоевания Советского Союза беззастенчиво искажаются только потому, что в СССР существовало социалистическое общество. С пугающим постоянством по сей день в средствах массовой информации обсуждаются и экранизируются мифы о решающей роли в достижении Великой Победы сотен патриотов-уголовников, неумело возведенных сериальными ремесленниками в сказочных героев и любящих родные пенаты больше, чем комиссары и прочие красные командиры. Они будто составляли костяк штрафных батальонов, хотя новоявленные поборники истины даже не удосужились прочесть от начала до конца Приказ № 227 «Ни шагу назад!», где такая практика не предусмотрена в принципе. В этом нет ничего удивительного: большинство «уголовных элементов» по доброй воле стали полицаями у немцев на оккупированной территории.

Отечественная военная техника подвергается огульному уничижению на фоне раболепного преклонения перед зарубежными вообще и немецкими в особенности самолётами, танками и кораблями.

Если раньше во всех бедах России виноватой оказывалась Золотая Орда, то теперь горькие плоды безграмотной социально-экономической политики реформаторов ставятся в вину давно усопшему Сталину. Никто, нигде и никогда так беззаветно не боролся с историей собственного народа, как в России на рубеже двух тысячелетий!

Как тут не вспомнить слова П.Я. Чаадаева: «Одна из самых печальных особенностей нашей своеобразной цивилизации состоит в том, что мы все еще открываем истины, ставшие избитыми в других странах и даже у народов, в некоторых отношениях более нас отсталых. Дело в том, что мы никогда не шли вместе с другими народами, мы не принадлежим ни к одному из известных семейств человеческого рода, ни к Западу, ни к Востоку, и не имеем традиций ни того ни другого. Мы стоим как бы вне времени». Остается надеяться, что, по его словам, «придет день, когда мы станем умственным средоточием Европы… и наше грядущее могущество, основанное на разуме, превысит могущество, опирающееся на материальную силу»[78].