Россия - Китай: Горизонты сотрудничества

Его первые признаки проявились в попытках помешать бескровным «цветным» революциям в Грузии в 2003 году и в Украине в 2004 году, в позорной «охоте» на грузин, устроенной российскими властями в 2006 году, и кое в чем столь же несуразном еще. В 2007 году случилась программная речь В.В. Путина в Мюнхене, в которой он практически открытым текстом изложил своё ново-старое видение мира.

В 2008 году Россия перешла от слов к делу, развязав «принуждение Грузии к миру». В силу ряда причин, эта крайне сомнительная с точки зрения международного права и морали военная операция фактически сошла России с рук. Необъявленная война с Грузией оказалась скоротечной и не закончилась свержением ее президента, хотя его российский коллега и угрожал сделать это, причем в особо извращенной форме. Кроме того, отторжение части грузинской территории – Абхазии и Южной Осетии – под предлогом защиты проживавших там этнических меньшинств, чисто формально не привело к их аннексии, а потому имело некоторое сходство с операцией НАТО в Косово. (На самом деле никакого сходства не было и в помине: фактически аннексировав Абхазию и Южную Осетию, Россия действовала в своекорыстных имперских целях, в то время как натовцы спасали косоваров от геноцида в основном из сугубо гуманитарных побуждений.) Главное, однако, в другом: кредит доверия, полученного Россией в начале 90-х годов, еще не был исчерпан.

Зато, когда воодушевленная евро-атлантическим непротивлением своей «грузинской» авантюре Россия открыто напала на Украину, захватив Крым и развязав войну в Донбассе, терпение «западников» лопнуло и остатки кредита их доверия растаяли как дым. Россию изгнали из G8, как флажками обложили санкциями и стали открыто третировать как изгоя.

В ответ «оскорбленная» Россия, совсем как в недобрые советские времена, нацелила свою белую, серую и черную пропаганду на Украину и на «враждебный» Запад. Ввела против обидчиков ответные санкции. А теперь еще втянулась в обременительную гонку ракетно-ядерных вооружений и геополитическое соперничество с США. СССР, если кто помнит, подобных упражнений не пережил, а Россия неизмеримо слабее него во всем, кроме разнузданной пропаганды.

Промежуточный итог российских внешнеполитических приключений плачевен: внутри страны буйствует военно-патриотическая истерия, отношения с Западом колеблются в диапазоне от конфронтации до глухой неприязни, крупнейшее постсоветское государство – Украина – потеряно надолго, если не навсегда, дипломатические отношения с Грузией разорваны, все другие постсоветские государства, даже будучи типологически похожи на Россию, исподволь ищут от нее защиты на стороне. Проект СНГ фактически завершен.

У сегодняшней России хватает могучих и влиятельных врагов, еще больше недоброжелателей, но почти нет друзей и совсем нет союзников. Есть лишь по определению ненадежные ситуативные попутчики и собранные по остаточному признаку сомнительные клиенты из числа мировых изгоев. В таких, прямо скажем, стесненных обстоятельствах России оказалось не к кому обратиться, кроме Китая.

На безрыбье и Китай не союзник

Влияние России в современном мире объективно невысоко и не видно, за счет чего оно может повыситься. Так называемой «мягкой силы», то есть способности убеждать, у России давно нет. Способность принуждать – не столь велика, как может показаться. Международная репутация у России, увы, неважнецкая, а общение с ней считается токсичным.

Духоподъемные новые ракеты, которые регулярно показывают в российском телевизоре, военную безопасность России не укрепляют: есть они или нет, на ядерную державу никто не нападет. Сама же она вряд ли решится пустить их в ход первой: риск быть уничтоженной ответным ударом «супостата» реален. Да и вообще, будучи последним средством сдерживания, ядерное оружие вряд ли может считаться инструментом, по крайней мере, текущей политики. Угрозой его применения нельзя добиться ни отмены санкций, ни каких-либо преференций, ни просто любви и уважения.

Китайцы, кстати, это хорошо понимают, не спешат ввязываться в гонку ракетно-ядерных вооружений, и, сохраняя внушительный оборонный потенциал, предпочитают конкурировать с другими странами в невоенных областях. Безопасность Китая от этого не страдает. Зато его международная репутация не подвержена «сезонным» колебаниям, вовлеченность в мировое хозяйство неизменно высока, а политического влияния хватает на то, что реально необходимо Китаю. В отличие от вездесущей России, он не стремится быть женихом на каждой свадьбе и покойником на каждых похоронах. И во многом поэтому может порой позволить себе куда больше, чем Россия.