Россия, подъем! Бунт Расстриги

Вытеснением людей из мира политических споров все эти годы занималось телевидение. Каскады песенных конкурсов, прямое соучастие в жизни звезд посредством телеподглядывания, непрерывный пошловатый юмор и легкое отношение к жизни помогли спокойствию и отчуждению от политики.

Мы получили урок – каждый за себя, и общества нет. Общей может быть только радость и смех, общее горе – стыдно; да и вообще горе, беда, болезнь – стыдно. Мы стали атомизированным стадом, стадом, где общность формальна.

Мы любим себя, мы любим ныне активное поколение – мы хроношовинисты, мы живем в лучшем из времен. Хроношовинизм – неопознанный пока еще и неосознанный король современности. Хроношовинизм – действительно правящая идеология.

Вот краткое обоснование презрения к людям до нас и после нас: идиоты и тупицы, жившие до нас, не знали даже интернета. У них не было мобильной связи, они умирали от болезней, которые сегодня лечит любой антибиотик. Это о людях прошлого. Люди будущего не лучше – уродские мутанты, которые после нас станут жить на отравленной планете, будут глубоко несчастны, они будут сосать беззубыми ртами свою генномодифицированную хавку из тюбиков или жевать что-то вроде собачьего корма. Итак, до нас – бесцветные неполноценные придурки, после нас – больные уродцы; мы – лучшие из людей – вот какой была философия 2000-х. И попробуйте с хроношовинизмом поспорить.

У Путина хватило мудрости не лезть в наши дела, нам достало ума не приставать к нему – власть и народ ужасно друг другом довольны и разобщены.

Я знаю, что в России нет судов. Я знаю, что в России сотни парламентов всюду на местах вызывают презрение и слезы жалости. Но устроилось же как-то все и без них? Путин классный и везучий, Собянин тут у нас, в Москве, справляется нормально. Они мне – иди на выборы, я им – не хочу, я лучше пойду выбирать новую «БМВ».

Укро-Украинцы пусть ходят по выборам. Нам и так хорошо.

А станет плохо, мы тоже не обязательно станем активничать на площадях. Русский ответ на политические проблемы – пьянство и разбойничество. Нам не надо выборов по-хорошему, нам не надо выборов и по-плохому. По-плохому мы станем грабить прохожих. И опять будем пробиваться по жизни малыми первобытными ватагами.

Может, ну ее, эту демократию? И уж конечно, ну ее, эту имитативную демократию.

Сентябрь, 2014 год.

Герметичность народа

Вы были за границей хоть один раз? СССР не считается. 60 процентов были, 40 процентов – никогда не были. Так проголосовали радиослушатели «Говорит Москва».

40 процентов – дремучие люди, абсолютно ничего не знают.

Россия уникальна, кто будет спорить. На севере Иркутской области есть Тайтурка, я там жил. Ты приезжаешь из Тайтурки, например, в Омск, где я тоже жил, – это одно и то же. Яйца красят на Пасху, еще чего-то делают – все одинаково.

Были опыты проведены на детях-билингвах, которые в 5–7 лет говорят на двух языках, знают много разных реальностей, их адаптационное качество выше. Если бросить, например, на Марс, вас и билингва, тот скорее приспособится, потому что он точнее понимает иные реальности, иные измерения, иные способы, иные подходы.

Поезжайте, посмотрите на арабов и на евреев, которые живут на перекрестке планеты. Они говорят на трех-четырех языках.

Арабский мальчик в Яффе говорит на трех языках спокойно. Это означает, что его действительность изменчивей, он пластичнее к действительности, адаптационные качества выше, а значит, он эволюционно выше нас.

На юге от реки Кванза, в Анголе, есть Кабу-Леду – прекрасное место. И там можно поесть в маленьком ресторанчике рис с рыбкой кашушу. Там есть лунный пейзаж, когда ты едешь до реки Кванза, например, и тебе показывают, что вот здесь кубинцы разбили юаровцев. Это яркое пятно в твоей жизни. Одно из ярких пятен – поездки по Анголе. И ты всегда видишь Анголу зажмурившись, сколько бы лет ни прошло.

Покинуть в 3 часа ночи бар в Буэнос-Айресе, где все усыпано очистками от орешков кешью. И выходя, обнаруживаешь, что книжный магазин на перекрестке открыт… Это тоже всегда с тобой. И ты улыбаешься так же, как тогда, в Буэнос-Айресе.

Я помню, я когда поступил в Университет дружбы народов, мы с арабами в шахматы играли. Я на обязательной отработке сидел, нас заставляли тогда отрабатывать после поступления недели три по хозяйству. Я был типа коменданта русского над ними. Ребятам, подопечным моим, по 25–27, а мне 16 было, когда я поступил в Университет дружбы народов. Я учился в школе всего 9 лет, потому что переходил через классы. И раньше окончил школу, и поступил в универ пораньше. Я помню, когда они готовили еду сами – сирийцы, ливанцы… Боже, как они готовили! Вы ели мясо, приготовленное арабами? Ребята, если вы этого не делали, то вы не знаете про мясо вообще ничего.

Я могу рассказывать часами об этом. Это же все впечатления, которые влияют на адаптационные свойства человека. Я полон впечатлений от огромного мира. Мне трудно поверить, что герметичная закрытость и ксенофобия – лучше.

Вы знаете, что происходит с герметичными народами?